их часть — не профессионалы или неопытные. Предостеречь не помешает.
— Любить и беречь детей надо. Это ваша первая задача, которая всем известна. При этом вы должны помнить о двух вещах. Всегда. Это должно в вас прямо сидеть. Авторитет учителя — категория неприкосновенная и даже священная. И поддерживать его вы должны всеми силами. Аналогично я буду защищать ваш статус всеми средствами и способами. Даже не сомневайтесь.
Конечно, несогласных нет.
— И вы сами должны вести себя, как боги, спустившиеся с Олимпа. Я не зря упомянул о возможных репрессиях — вплоть до исключения из школы. Понятно, что это крайняя мера, но прошу помнить: она вполне реальна. Как я это сделаю, не ваши проблемы. Все ритуальные правила для школьников должны соблюдаться неукоснительно, и вы все обязаны за этим следить. Вошёл учитель в класс — все встали и стоят, пока не разрешили сесть. Вошёл взрослый во время урока — аналогично. Это очень важно! Общее послушание и школьная дисциплина начинаются с таких традиционных мелочей. Всё начинается с малого. Сначала школьник не встал при виде учителя, а дальше он его матом начнёт посылать — и всё. Обучение и воспитание на этом закончено.
Все слушают внимательно, директор согласно кивает. Лицо его при этом делается страшно довольным. И это просто здорово! Значит, я в нём не ошибся.
— Если будут эксцессы с родителями, смело сообщайте мне. В случае их недостойного поведения наказания им не избежать. Вплоть до увольнения и выселения из ведомственной квартиры.
Обсуждаем политику школы почти до обеда. Например, в сетку наказаний и поощрений предложил ввести допуск на концерт, в котором могут принимать участие я, Катя, Света со своими лучшими воспитанницами, а то и приглашённые звёзды. Допускаться будут только хорошо успевающие ученики при примерном поведении.
Аналогичное поощрение может предоставить Тим. Для мальчиков, конечно. Но девочки, во-первых, дисциплину нарушают редко, а во-вторых, им оружейное поощрение ни к чему.
1 сентября, среда, Байконурское время 14:10.
Ближний космос, 240 км над уровнем моря. Модуль «Алекс».
Командир модуля Саша.
Деликатное «Т-у-м-м-м» пробегает по всему корпусу и дальше, передавая полученный импульс через трубу до «Грина». Мудозвоны хреновы!
Хорошее настроение от удачной стыковки портит одна только мысль о неизбежной реакции «Гришек». Грэг уже рассуждал самодовольно:
— Сначала мы вам один штырь вставили, потом ещё шесть…
Надо признать, сам виноват. Когда нам представили два модуля, Гриша-Грэг уловил суть раньше меня. Ткнул пальцем:
— Чур, этот наш!
— Хорошо, — Главный иногда бывает покладист.
Только тогда заподозрил подвох, а через мгновенье понял в чём. Стыковка по схеме «папа-мама», и нам достался «материнский» модуль.
— Э, э, давайте жребий бросим! — но я опоздал. Фатально.
— Если бы сказал до того, как я выбор утвердил, тогда да. Но теперь всё. Решение принято.
Он так всегда, спорить бесполезно. Колчину сверху всё равно, кому и что достанется. Главное, что всё распределено.
Так ведь мало этого! В нас сейчас воткнулись с другой стороны! Боюсь представить, как начнёт насмехаться Грэг.
Ладно, в сторону лишние переживания!
— За работу, джентльмены!
Нам предстоит работа в скафандрах. Технология такая. Места стыков фрагментов трубы — они довольно сложной формы — зачищаются с максимальной аккуратностью тончайшим абразивом. С целью снять окисный слой. Затем они стыкуются специальным механизмом, обеспечивающим точность и быстроту. Медленно концы труб соединять нельзя, своими «обнажёнными» поверхностями они прилипают друг к другу. Когда же соединение осуществляется ударным способом, самосваривание происходит уже в момент полного контакта.
Когда скафандры уже на нас, открываем все люки, предварительно предупредив «Гришек», чтобы они закрылись. Включаем вакуумный насос. По окончании процесса разгерметизируем модуль. Есть специальный клапан, через который наружу стравливаются остатки дыхательной смеси.
Теперь можно работать. После зачистки и установки механизма сращивания труб по всей нашей связке разносится уже более гулкое «д-у-у-м-м-м!» Выдвигаем удлинившуюся трубу в сторону «Гришек», берём в обработку следующий фрагмент.
Байконурское время 17:40.
Пиликает устройство связи. Надеваю наушники, щёлкаю тумблером.
— «Алекс», я — Центр, приём!
— Центр, «Алекс» на связи.
— Как у вас там дела?
Не оставляет нас своим вниманием Главный.
— Смонтировали трубу полностью. Сейчас бы лазерной сваркой по стыкам пройтись.
— «Гришки» уже работают. Не ваша забота, короче.
— Шеф, а можно мы в грузовой модуль переселимся? — приходит в голову хорошая идея. Но Главный рубит на корню:
— Не получится. Он же грузовой, там систем жизнеобеспечения нет. А переносить их — плохая идея. Используйте как склад. Он для этого как раз годится.
— Жаль…
— А что вам не так?
Вздыхаю:
— «Гришки» своими шуточками задолбали.
В ответ смешок. Но помощь всё-таки оказывает:
— Передай им, что если будут доставать, то прикажу вам местами поменяться.
А ведь это выход!
— Спасибо, шеф. А вы правда это сделаете?
— Тормоз ты, Алекс. Неважно, сделаю или нет. Главное, что угроза есть. У меня для вас новость. Как только первый груз через шлюз примете, всем начислят премию в миллион рублей. Вам с Грэгом, как старшим, на десять процентов больше.
— Спасибо, шеф.
Остаток дня проводим в приподнятом настроении: ужин, тренажёры, выпуск аргона в купол, расправивший его до изрядных объёмов. Новость с учётом того, что нам начисляют четверть миллиона в месяц, замечательная.
Всё-таки здорово. Можно выходить за пределы модуля, но при этом не в открытый космос. Нет опасности улететь от станции и превратиться ненароком в спутник Земли.
4 сентября, суббота, время 09:10.
Байконур, комплекс Агентства, обитель Оккама.
— Мне кажется, или ты на самом деле нервничаешь? — флегматично вопрошает Песков.
— Нервничаю. И мне странно, что ты спокоен.
Мы сидим в его кабинете и строим наполеоновские планы. По захвату мира и управлению Вселенной. А чо? Мы можем.
— Что-нибудь случилось? — вопрошает вальяжно. — Хорошо же всё идёт. Ракеты летают, космический док ещё не построен, но уже работает…
— Крокодил ловится и растёт кокос, — продолжаю в тон. — Только ты слона не примечаешь.
Ищу в его глазах вспышку озарения: «а, ты об этом!» и не нахожу.
— Сначала диверсия через персонал Роскосмоса, недавно попытка захвата «Симаргла». Ты настолько наивен, что полагаешь, они успокоятся?
Песков вздыхает. Ну наконец-то! Тревога одним грубым пинком изгоняет безмятежное спокойствие с его лица. Пытается брыкаться:
— И что мы можем сделать? Уронить в ответ ракетку на мыс Канаверал?
— Хорошая идея, надо обдумать, —
