Какое-то время тишина прерывалась только воем ветра и работой лопастей. Через секунд десять Перловка вздохнула:
— Какой же ты, всё-таки, кретин…
И начала стрелять в гоняющий на автопилоте Даркоцикл, который во всю задействовал возможности дендромозга и выписывал невозможные дуги, восьмерки и окружности. «Номер один» смог воспользоваться временем, которое выиграл ему транспорт, для продолжения поисков. Огромный окровавленный сугроб являлся ничем иным, как останками Букля, которому сначала сожгли клюв, потом отрезали голову, а затем ещё и подорвали внутренности залпом, способным снести гору. Сердце Дарка ёкнуло, стоило ему допустить возможность, что оригинальный птиц мог пострадать от обстрела — Перловка вполне могла добуриться и до него. Но горевать не имело смысла — свои «пальцы» филин исправно отправлял на хранение, а потому его было легко воскресить. Если ему, конечно, не прокляли душу…
Стараясь не думать о плохом, «номер один» запрыгнул на сугроб, уткнул меч в мясо и пустил магическую волну, которая смахнула успевший накопиться снег с птица. Таким образом, он смог определить, где находятся крылья — единственные относительно целые части тела, и засел между ними. Дарк мимолётом взглянул вперёд — силуэт вертолёта всё ещё виднелся в снегопаде, и пока что не прекратил бомбардировку Даркоцикла. В конце концов, Перловка знала, что ему нужно больше времени на осуществление своего плана, а потому не собиралась портить всем веселье чрезмерной компетентностью.
«Номер один» направил замысловатую серию контуров в Букля. Воскрешать здесь было нечего, но то не являлось его целью — он просто подключился к аналогу нервной системы и обнаружил в ней крылья, вполне способные проработать ещё какое-то время. Доспех стал жечь руку в повышенном темпе, запасы праха пришли в действие, Дарк затаил дыхание. Гигант начал движение с громким хлопком и взмыл в воздух. Крылья дергались быстро, неумело — «номер один» и понятия не имел, как ими управлять, но пока конструкция шла вверх, а не вниз, его мало заботила нелепость маневров птицы. Десять метров, двадцать, тридцать. Метель начала ослабевать, ночное небо раскрылось перед Дарком мириадой звёзд, и он пустил последний контур в позвоночник Букля, отправив вместе с ними остатки праха. Труп продолжил полёт самостоятельно, а «номер один» смог вырвать цепь из его плоти и начать передавать новый сигнал, задрав высоко цепь. Ветер свистел и угрожал скинуть рыцаря со спины питомца, в то время как внизу стало подозрительно тихо, но ничего из этого не могло остановить Дарка. Он пересылал код — длинный, самый подробный, способный полностью описать формулу, которую так важно было передать. Тем временем, Букль становился медленнее, его крылья всё меньше отрывались от тела, но это было далеко не так опасно, как то…
Что вертолёт Перловки вышел с ними на один уровень, и его пустая кабина замерла напротив филина с его наездником всего в десятке метров от Дарка.
— Что, жёнушка, — ехидно произнёс вертолёт, направляя на них все стволы. — Сбежать удумала? Это не форгерийский обычай, ловить тебя долго я не буду!
Дарк закончил передачу формулы. Дело осталось за малым. Последнее сообщение, в котором были только координаты. «Номер один» вцепился как можно крепче в тело Букля, его цепь замерцала, и он крикнул:
— Эпичная фраза главного героя!
2.
Это плохо описывало то, что произошло дальше. Заряд умопомрачительной силы разверз небо и с хрустом вонзился в деревянный корпус. Лопасти перебились напополам, кабина начала крошиться на множество кусков, а сила удара заставила многочисленные пушки просто отвалиться от креплений. Но последствия выстрела на этом не прекратились. Ледяная волна разошлась во все стороны сильнее взрывной и быстрее звуковой, некромагический холод с головой накрыл Дарка и пустил Букля кувырками назад. «Номер один» не смог удержаться на питомце, и очередной переворот филина просто заставил того полететь головой вниз. Если бы рыцарь не был закован в лучшую броню современности, то точно бы не пережил столкновения — контур парализовал всё его тело, и, кажется, даже на какое-то время заставил лишиться сознания.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Поэтому, с диким кашлем, Дарк пришёл в себя только в сугробе. Сработало. Он нашёл подход к Перловке, и то, что она не кричала «Mayday» во время крушения говорила о том, что это небольшое поражение её как-то встряхнуло. Если раньше тёмная версия богини видела борьбу с Дарком как некоторую игру, то теперь всё было серьёзно. Ставки выросли. Правда, он уже потерял большинство своих фишек.
У «номера один» совершенно не осталось праха — весь он ушел на спонсирование тушки Букля для полёта. Даркоцикл наверняка был разбомблен до атомов, количество козырей сократилось до оставшихся трёх использований шпиля — и Дарк не имел ни малейшего представления, как ему передавать сигналы в подобной метели… А также — как ему воевать с Перловкой.
— Что… Ты… Сделал, — мужчина услышал хруст, похожий на крайне интенсивный рост дерева. Костюм уже починил его тело, поэтому Дарку ничего не осталось, кроме как встать из сугробов и поспешить в сторону голоса. — Как ты… Это сделал? Откуда тебе известна эта формула?!
— Бывает, Перлуш. Кому-то на создание непробиваемой структуры нужны дни размышлений и сотни вычислительных мощностей в виде запытанных душ, а кому-то — достаточно просто не быть бездарем.
Послание из будущего. Либо из параллельного мира. Дарк не знал, как, кто, и откуда передал ему формулу, способную пробить броню Перловки, но был крайне благодарен сему загадочному бенефициару, который за счёт собственного опыта или навыка смог найти и передать ключ к этой небольшой загадке. Было бы ещё хорошо получить уверенность, что письмо исходило именно из будущего — тогда бы это, пожалуй, являлось росписью в их победе. Ведь если Перловка не окажется уничтоженной, то вряд ли у кого-то будет возможность создать машину времени. Другое дело, что тогда автор письма мог бы и написать, что в будущем Перловка окажется побеждена… И если он этого не сделал — значит, с этого момента могло произойти что угодно.
Дарк пожал плечами, прекрасно зная, что богиня его видит, но чего он совершенно не ожидал, так это того, что вскоре увидит богиню сам. И нет, то было не просто обломками вертолёта, и даже не привычной аватарой в виде зеленоволосой девицы. Всё было во много раз хуже. В завываниях метели «номер один» не сразу услышал шелест движения корней, не сразу понял, что чьи-то отчаянные стоны принадлежали не ветру, и не сразу осознал, что к ним пришла сама… Симург.
Изначальная Броня Глашек, которая пожертвовала собой при штурме Ковача и превратилась в гигантское древо, на всех парах приближалась к обломкам вертолёта, больше напоминающим кучу дров. Корни трещали, входя и выходя из земли, а снег летел во все стороны, расходясь перед толстым стволом. Дарк замер, не в силах обработать увиденное, придумать план действий, оторвать глаз от древесного тела прекрасной девы, положившего всё ради спасения незнакомых ей людей.
«Неужели… Перловка её подчинила?»
Ответом на вопрос был громогласный смех Тёмной Лешей, исходящий от вертолета. Толстые лианы потянулись от обломков к Иггдрасиль, обхватили кору тела, стали притягивать к себе и притягиваться сами. Дарк в прямом эфире наблюдал за синтезом двух версий богини, и это было самое проклятое из действий, которые он когда-либо видел. Наблюдать за тем, как что-то настолько чистое, идеальное и непорочное оказывается поглощено тварью импульсивной, жестокой в своём эгоизме и не имеющий ни единого желания, помимо самоудовлетворения… Было больно. Потому что на выходе не получался обычный человек со всеми его пороками и добродетелями, нет. Это было нечто совершенно искаженное, симулякр личности, имеющий по отдельности всё необходимое, но не нашедший между ним связи, просто… другая форма жестокого чудовища.
— Борьба со своим суперэго — работа неблагодарная, — Дарк с ужасом обнаружил, что слова теперь исходили ото рта Иггдрасиль. Немая и молчаливая ранее дева обрела голос, и это было совершенно не то, что он хотел услышать. — Но крайне увлекательная! Знаешь, почему?
