Бернис тоже приподнялась. Обоих охватила ярость.
– Ты, что же, никогда не спишь? – спросил Маршалл громко, во весь голос. Бернис от неожиданности вздрогнула. Кармен дернулась от испуга, уронила бумаги и вскрикнула. Потом она, задыхаясь, повернулась к столу.
– Что? – сдавленным голосом пробормотала она. – Что вы тут делаете?
Маршалл и Бернис поднялись. Странная одежда явно выдавала цель их визита.
– Нельзя ли спросить тебя о том же? – спросил Маршалл. – Который, по-твоему, теперь час?
Кармен переводила взгляд с одного на другого, не в состоянии произнести ни слова.
У Маршалла, напротив, нашлось, что сказать:
– Ты шпионка, я ведь прав? Ты шпионила у нас в редакции, подслушивала телефонные разговоры и потом сбежала, прихватив все наши материалы!
– Я не знаю…
– О чем я говорю? Именно! Насколько я понимаю, ты продолжаешь заниматься этим по ночам: прослушиваешь и записываешь, чтобы большие мальчики могли найти то, что их может заинтересовать.
– Нет, я не…
– Ну, а как обстоят дела с «Кларион»? Давай-ка прежде всего разберемся с этим.
Внезапно Кармен громко зарыдала.
– О-о-о!.. Ты не понимаешь! – она направилась к регистратуре.
Маршалл не отставал от нее ни на шаг. Он не собирался упускать Кармен из виду ни на секунду. Он схватил ее за Руку и загородил ей дорогу.
– Спокойно, девочка! Кое-что мы должны с тобой выяснить.
– О-о-о! – продолжала ныть Кармен. Вдруг она обвила шею Маршалла руками, как испуганный ребенок, и прижалась к его груди. – Я думала, что это воры! Как я рада, что это ты, Маршалл. Мне нужна помощь!
– А нам нужен ответ! – съязвил Маршалл, не замечая ее слез. Он сел на стул Сары. – Садись и прибереги свои слезы для какой-нибудь мелодрамы.
Кармен посмотрела на журналистов, по ее щекам вместе со слезами длинными полосами тянулись следы краски,
– Неужели ты не понимаешь! Неужели у тебя нет сердца! Я пришла сюда за помощью! Я только что перенесла нечто ужасное! – она снова заплакала, собираясь с силами, чтобы сказать что-то. – Меня изнасиловали!
Кармен упала на пол, безудержно рыдая.
Маршалл переглянулся с Бернис.
– Ну, – сказал Маршалл безучастно, – впрочем, у нас тут в последнее время это не редкость. Особенно среди тех, кого твои боссы хотят убрать с дороги. Кто же это был на сей раз?
Она по-прежнему лежала на полу, продолжая плакать.
У Бернис внутри все кипело:
– Как тебе нравится мой вид, Кармен? Интересно, ведь кроме тебя никто не знал, что я собираюсь встретиться с Кевином Видом. Это ты послала мне вдогонку бандита, который меня так отделал?
Кармен все еще лежала на полу и рыдала, не говоря ни слова.
Маршалл сходил в кабинет Бруммеля и вернулся с несколькими папками, включая заметки, сделанные Кармен этой ночью.
– Все записи сделаны твоей рукой, дорогая Кармен. С самого начала ты была не кем иным, как шпионом. Разве я не прав?
Кармен продолжала плакать. Маршалл схватил ее за плечи и поднял с пола:
– Давай-ка, вставай!
Он сразу же заметил у нее под рукой на полу кнопку сигнализации. В эту же секунду послышался стук входной двери и крик:
– Не двигаться! Полиция!
Кармен больше не размазывала по лицу слезы. Теперь она ухмылялась. Маршалл поднял руки, Бернис сделала то же самое. Кармен, отскочив, спряталась за спинами двух полицейских, вошедших в помещение. Их пистолеты были направлены на «грабителей».
– Твои друзья? – кивнул шпионке Маршалл. Кармен злобно улыбнулась.
Через некоторое время не замедлил явиться и сам круммель, в ночном халате, поднятый прямо с постели.
– Что тут происходит? – спросил он и тут заметил Маршалла. – Что?! Но кто же это? – он хихикнул, подошел к Маршаллу, покачал головой и показал все свои крупные зубы. – Я не могу поверить! Просто невероятно! – он перевел взгляд на Бернис. – Бернис Крюгер? И вы тут?
Девушка не нашлась, что ответить, а расстояние между ними было слишком велико, чтобы плевок долетел до цели.
Ну, вот! Шкатулка наполнилась до краев: в дверях появилась Джулин Лангстрат тоже в ночном халате. Она проскользнула к Бруммелю, и теперь они стояли рядом, с гордостью глядя на Маршалла и Бернис, как будто те были их охотничьими трофеями.
– Очень сожалею, что я вас всех потревожил, – съязвил Маршалл.
– Ничего, я ни за что на свете не хотела бы упустить такой случай!
Бруммель, продолжая скалить зубы, кивнул полицейским:
– Зачитайте им их права и задержите.
Случай, действительно, был исключительный: тут находилось двое полицейских при исполнении служебных обязанностей, тут скалил зубы Бруммель, и немного впереди них стояла сама Лангстрат. Ситуация сложилась превосходная во всех отношениях, и Маршалл, собрав все свои силы, рванулся вперед и всей тяжестью тела обрушился на Бруммеля. Журналист ударом в живот послал шерифа и Лангстрат прямиком, через всю комнату на двух полицейских.
– Беги, Берни, беги!
– крикнул он.
Девушка подчинилась: ей некогда было даже подумать о том, есть ли у нее мужество, желание, сила и проворство, она просто кинулась к выходу. На двери была защелка. Бернис ударила по ней – дверь распахнулась, и она выскочила в холодную ночь.
Маршалл остался в сумятице кулаков, рук, тел и криков, он держался, сколько было возможно. Пожалуй, он получал даже удовольствие от происходящего и не особенно пытался увернуться от ударов. Он старался дать занятие им всем.
Один из полицейских опомнился и через боковую дверь бросился вдогонку за Бернис. Он был достаточно близко к ней, слышал звук ее торопливых шагов по боковой улице в преследовал девушку по пятам.
Только тут Бернис в полной мере ощутила, в каком состоянии она находится: со сломанным ребром, вся израненная. Задыхаясь, она бежала вдоль изгороди в кромещ-ной тьме. Ей так недоставало очков или, по крайней мере, хотя бы немного света. Беглянка слышала позади шагв полицейского, кричавшего, чтобы она остановилась. В любую минуту он мог сделать предупредительный выстрел. Бернис резко свернула влево, побежала через двор. Залаяла собака.
Между двумя рядами фруктовых деревьев брезжил слабый свет. Бросившись туда, девушка очутилась у забора, возле которого стояли два помойных бачка. Вскарабкавшись на них, она перебралась через забор, но грохот при этом стоял такой, что теперь-то полицейский точно знал, где ее нужно искать.
Бернис проковыляла через какой-то огород, повалив в темноте несколько подпорок на грядках с фасолью. Потом она вернулась обратно к изгороди, уронила несколько ведер и, перебравшись еще через один забор, снова кинулась со всех ног вперед.
Полицейский, по-видимому, начал отставать. Бернис была совершенно измучена и надеялась, что он тоже устал. Сил у нее осталось ненадолго. Каждый вдох и выдох отдавался болью под сломанным ребром. Она едва дышала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
