символом бессилия сенаторов и, таким образом, еще больше усилило гнев и неприятие значительной части сената по отношению к Нерону.
Все еще больше усугубилось, когда Нерон продолжил осуждать на смерть представителей знати даже из Ахеи. Поскольку наши источники довольно скудны, точные причины этих событий остаются неясными. Примечательно, что трое из жертв, упомянутых Кассием Дионом, были высокопоставленными военными, которые долгое время командовали легионами в провинциях. Первые двое были братьями, представителями высшей знати с удивительно похожей политической и прежде всего военной карьерой. Публий Сульпиций Скрибоний Прокул не позднее 63 года был назначен Нероном командующим армией в Верхней Германии, штаб-квартира которой находилась в Могонциаке. Его брат, Публий Сульпиций Скрибоний Руф, также долгое время находился в Колонии Агриппине, примерно в 200 километрах ниже по течению Рейна, командуя нижнегерманской армией[1504]. В 66/67 году Нерон вызвал братьев в Грецию, где им предъявили неизвестные нам обвинения. Видимо, ситуация была настолько безвыходной, что в конце концов оба покончили с собой. Кассий Дион быстро нашел причину этой опалы: император рассчитывал на огромное состояние братьев[1505].
Третье имя, которое называет Кассий Дион, не менее громкое: Корбулон, доверенное лицо Нерона на Востоке, также был вызван в Грецию и вынужден покончить жизнь самоубийством сразу после высадки в Кехрее, порту Коринфа в Сароническом заливе[1506]. К сожалению, Кассий Дион не дает правдоподобного объяснения этому неожиданному инциденту. Ему известны лишь слухи, что Нерон готовился к выступлению с кифарой и не желал встречаться с великим полководцем, будучи в длинной тунике без пояса – одеянии кифаредов, которое, впрочем, часто носили и женщины[1507].
Само собой разумеется, это далеко не все. Одна из дорожек ведет в Беневент, что в Кампании. Там в 66 году, еще до отъезда Нерона в Грецию, был раскрыт заговор. В Беневенте пересекались несколько магистральных дорог, ведущих на юг и юго-восток. Любой, кто хотел переправиться из Рима в Грецию, неминуемо проходил здесь. Так что, вероятно, существовал план захватить Нерона во время его путешествия на Восток[1508]. Единственное упоминание об этом заговоре встречается у Светония, который не передает никаких деталей, кроме имени предводителя, Анния Винициана, выходца из сенаторской семьи[1509]. Он помнил, что многие его родственники боролись с произволом деспотичных императоров и пали в неравной борьбе. Так, его отец сыграл важную роль в устранении Калигулы, а после этого принял участие в неудавшемся заговоре против Клавдия и погиб. Брат Винициана попал в ссылку после разгрома заговора Пизона, а его жену Сервилию Нерон приговорил к смертной казни вместе с ее отцом[1510]. От этой семьи традиционно исходило сопротивление деспотизму, и Нерон не мог этого не видеть. Несмотря на то что масштабы, подоплека и последствия заговора Винициана в деталях совершенно неизвестны, сам заговор – вовсе не миф.
Корбулон оказался в фокусе внимания, поскольку являлся тестем Винициана, который длительное время находился рядом с Корбулоном в качестве командира легиона на Востоке (что, конечно, требовало одобрения Нерона)[1511]. Нет никаких указаний на какую-либо роль Корбулона в том странном заговоре в Беневенте, но это ничего не значит. Учитывая возросшую с 65 года подозрительность Нерона, не кажется странным, что император решил устранить Корбулона из-за его предполагаемой причастности к заговору, а не потому, что тот мог застать его в непристойном одеянии[1512].
Возможно, Корбулон, по мнению Нерона, одержал слишком крупную победу. Успешные военачальники, имевшие тесные связи с войсками, которые, как известно со времен галльской кампании Цезаря, становились сильнее и опытнее в ходе боевых действий, угрожали власти императора больше всего. Одно дело – верные войска, другое – искушение славой. Оборонительная политика Римской империи со времен Тиберия объясняется в том числе и этим: победителей не может быть слишком много, в идеале же только один – император[1513]. Всего в распоряжении Скрибониев было семь легионов, которые, стоя на Рейне, могли в два счета добраться до Италии. Корбулон тоже целиком и полностью полагался на преданность своих войск. Нерону приходилось серьезно относиться даже к невнятным слухам о возможной нелояльности этих военных тяжеловесов, особенно учитывая стремительно возраставшую оппозиционность в сенате.
С точки зрения Нерона, было разумно отправить в Германию двух совершенно неизвестных людей в качестве преемников Скрибониев: Фонтей Капитон принял на себя командование армией Нижней Германии, командование легионами Верхней Германии перешло к Луцию Вергинию Руфу[1514]. Корбулона сменил в Сирии Гай Лициний Муциан, сенатор, что называется, второго плана, долгое время живший вдали от Рима, в Малой Азии[1515]. Нерон больше не хотел рисковать: чем проще родословная и чем меньше политических связей, тем лучше[1516]. Ряды эти пополнил и Веспасиан, которого Нерон отправил в Иудею. То, что Веспасиан вскоре станет императором, меньше всего объяснялось его всадническим происхождением.
Тревожное возвращение
Вероятно, в конце 67 года Нерон прервал свое путешествие по Греции. Причиной стал тревожный призыв его вольноотпущенника Гелия, который, сидя на хозяйстве в Риме, осознал, что не справляется с обострившейся ситуацией. Чем именно Гелий занимался в Риме, остается совершенно неясным. Кассий Дион резюмирует его деятельность грабежами, преследованиями и казнями, и вполне возможно, что Гелий, наделенный неограниченной властью самим императором, действительно преуспел в чем-то подобном[1517]. Во всяком случае, он был человеком, чуждым угрызениям совести, что успешно доказал в 54 году, когда по приказу Агриппины убил наместника провинции Азия Марка Юния Силана[1518]. Но у Светония и Кассия Диона проглядывает еще один момент, хотя они и не говорят об этом прямо, нечто совершенно неслыханное: вольноотпущенник получил все полномочия императора и теперь мог месяцами, а может, и годами – кто знал, когда вернется Нерон? – хозяйничать в Риме и Италии. Даже если Кассий Дион преувеличивает, говоря о непригодности Гелия для роли императорского наместника, само назначение Гелия, несомненно, стало одним из величайших оскорблений, нанесенных Нероном аристократии, и, следовательно, одной из его самых больших ошибок за последние месяцы.
По словам Кассия Диона, Гелий лично поспешил в Грецию, чтобы убедить Нерона вернуться: в Риме назревал опасный заговор против императора[1519]. Было ли дело столь срочным, неизвестно. По крайней мере, нам не известно ни о каких других крупных заговорах, кроме беспорядков, которые в итоге и привели к падению Нерона. Однако сомнительно, чтобы в то время они уже начались[1520]. Светоний устами Гелия сообщает Нерону, что дела в Риме требуют его возвращения[1521]. В общем и целом, речь могла идти о недовольных сенаторах, которых, как могла, пыталась укротить администрация под началом вольноотпущенника.
Нерон отправился в путь. Возможно, легендарных 1808 победных венков, которые, по словам Кассия Диона, он получил в Греции, ему было достаточно[1522]. Морское путешествие закончилось в Путеолах в Неаполитанском заливе, и сохранившийся маршрут обратного пути по земле Италии вовсе
