опять же некогда. И не слышит, потому что это неважно. У него рушится ангел, и какая разница крошится мир вокруг или нет? У него падение ангела. Ольга терпит и лишь несмело жалуется Стиву, но Стив бессилен, и Ольга вновь молчит. Рой работает. Вне условностей, плоскостей, измерений. Он вне времени и пространства. Он там. Внутри своих снимков. Он тоже падает. Вместе с Энди.
Только тогда, когда Стив подошел вплотную и коснулся плеча Роя, тот вздрогнул.
— Мог бы сообщить, что приехал, — принялся укорять Маккена. — Так от испуга и умереть можно.
— Я кричал еще снизу, только… К тому же, тебе не грозит, ведь тебе же некогда.
— Снизу? Не слышал.
— Я должен удивиться? Сделаю вид, что это так.
Рой оторвался от монитора и развернулся к другу вместе с креслом. Шон стоял, заложив руки в карманы и чуть склонив на сторону голову.
— Рой.
— Знаю, мама. Ты пришла сказать, что я опять где-то по полной программе обгадился.
— Я пришел сказать тебе…
— Стой! — перебил Рой. — Не двигайся! Я хочу посмотреть на тебя.
Он рассматривал… Нет, он любовался Стивом так, словно видел впервые и теперь пытается запомнить образ и неподражаемость первого мгновения.
— Я уже говорил тебе, что никогда не видел более совершенного лица? — спросил Маккена мурлыкающим голосом, словно смазанным полутора литрами жирной сметаны.
— Нет. Впервые слышу, — передразнивая, ответил Шон. — А я уже говорил тебе, что выставки не будет?
— В смысле?
— Уверен, ты до нее не дотянешь. Ольга жалуется, что у тебя в желудке кроме трех литров кофе и полтонны никотина ничего.
— Там еще осадки реактивных наркотиков, разве она не сказала?
— Рой, так нельзя.
— Обещаю, мама, — в необъятной улыбке расплылся Маккена, — через неделю, как только откроется выставка, я освобожу там место для чего-нибудь еще. Что там с прессой?
— Осталось пригласить только представителей эскимосов и знающих хотя бы половину алфавита апачи.
— Знаешь, что самое обидное? — начал Рой.
— Если Энди не увидит информацию хоть на каком-нибудь засушенном листе юкки. Ведь это все для него? Так?
— Я готов продать душу дьяволу в обмен на то, чтобы он узнал об этом.
— Надеюсь, ты не о дьяволе? Не сомневаюсь. А есть еще, что продавать? Но пока она еще при тебе, давай-ка поедем в клуб, иначе компьютер того и гляди взорвется. Хоть он и техника, но твое нашествие выдерживает с трудом.
— Ты прав. Устал, как собака. Если б мог, сдох бы прямо здесь и сейчас.
— Хочешь, останусь с тобой до утра? Ты хотя бы выспишься.
— Здесь? С тобой до утра? И что б я выспался? Смешно, правда? Несовместимо как-то. Либо выспаться, либо с тобой до утра.
— Рой, ты — монстр. Ты — киборг, и ты затрахал меня насмерть. Есть третий вариант. Выспаться со мной до утра. Все очень просто.
— Тогда в клуб! — воскликнул Маккена, звонко шлепнув себя по коленям.
Рой прекрасно двигал время. Оно словно стало придатком к его образу жизни. Он спал, когда хотел. Не спал, когда не хотел. И при всем этом чувствовал себя прекрасно. Его не смущало ничто. В людях он не нуждался, и какой режим жизни они выбирали, его не интересовало. Если они всем скопом желают спать в темноте, именно тогда, когда можно почувствовать вибрацию самых тончайших граней и услышать шуршание самых потаенных чувств, это их проблемы. Если их не интересует пик самой высокой концентрации крови, то вряд ли Маккене есть до этого дело. Он спокойно вернулся утром, спокойно лег спать и уснул так же спокойно. Пять вечера никак не смутило его, как время пробуждения. Он проснулся, потому что хотел этого, и не по какой иной причине.
— Завтрак готов? — весело спросил Рой, спустившись в гостиную. — Добрый день.
— Доброе… день, Рой, — ответила Ольга, понимая, что заблудилась во времени. — Шестой час.
— Отлично. Не так поздно для завтрака.
— Если учесть, что после семи вы не желаете потреблять углеводы, не знаю, как вам успеть их переварить.
— Да-а-а. Это серьезная проблема на пути к совершенству, но есть выход. Не буду их употреблять после следующих семи. Так что не заморачивайтесь и дайте поесть что-нибудь.
— Вы — великий комбинатор, господин Маккена. Наверное, когда-нибудь вам удастся одурачить весь мир. А если честно, с нетерпением жду вашу выставку. Жаль, что мальчик ее не увидит.
Сколько раз Ольга давала себе слово, не затрагивать эту тему! Сколько раз после ругала себя, но… Энди продолжал невидимо обитать в этом доме, и Ольга скучала.
— Что пишут о мире? — спросил Рой, цепляясь взглядом за стопку свежих газет.
— Ах, да! — спохватилась женщина. — Совсем забыла! Хорошо, что вы напомнили. Здесь прислали квитанцию на какой-то крупный перевод.
— Крупный перевод? — удивился Рой. — Неужели человечество вносит предоплату за мои труды?
Он изучал квитанцию, но было видно, что это требует определенных усилий.
— Триста пятьдесят одна тысяча десять долларов? Более немыслимую сумму трудно себе представить. Я, конечно, все понимаю, но десять долларов? Должно быть, здесь какая-то ошибка, если только где-нибудь случайно не помер какой-нибудь неизвестный мне родственник. Весьма странно.
— Если вы желаете гадать, могу налить вам кофе без ситечка. Гадают же как-то на кофейной гуще.
— Ладно, десять долларов подождут. Надеюсь, это стоит того, чтобы не оказаться розыгрышем. Думаю, отправители что-то напутали с адресом, и мы скоро в этом разберемся.
— Но если только Гейлы Маккены живут во всех домах, можно думать. Здесь ваш адрес и имя.
— И все же я, пожалуй, сначала выпью кофе. Он кажется мне реальнее, чем такая неожиданная удача.
— Вам стоит поторопиться, иначе вы рискуете мучиться догадками до следующего дня.
Рой отправился на почту, не ожидая, что вернется так скоро и… Он был мрачнее тучи. Если сказать, что на нем не было лица, это не сказать ничего. Его словно не было самого. Наверное, это счастье, что Ольга уже ушла, и у него есть возможность собраться с мыслями. Возможность есть. Только собирать, похоже, нечего. Миссис Дженнифер Эдда. Литл Рок. Эти пять слов мантрой оборачивались у Роя в голове, и с каждым заходом они штопором входили все глубже и глубже. Внутри сознания Маккены что-то с грохотом рушилось, и он не мог понять что, потому что оно разбивалось вдребезги. Сердце рвало постромки, словно чуяло что-то. Неясное осознание прокатывалось жесткими волнами по коже, вздыбливая волоски, и что-то острое вдавливалось в одну и ту же точку внутри. Энди. Подсознание просчитывало миллион вариантов ответа, предлагая поставить галочку в бесконечном списке. Миссис Дженнифер Эдда. Литл Рок. Миссис Дженнифер Эдда. Литл Рок. Четыреста пятьдесят километров исчезали, сплющивая расстояние зеленой линией на осциллографе. В голове повторялось: «Нет, он не мог», а после: «Не волнуйся, я помню. Ты ведь говорил. Аппаратура и Стив… Я бы оплатил, Рой, но, боюсь, я сейчас немного как бы не очень богат…, но и она не слишком дорого стоит. Ею вряд ли что-то оплатишь. Так что тебе придется немного подождать, пока…». Неужели два года… Рой не ожидал, что помнит эти слова, но он помнил…
Подводила гравитация. Земля словно уходила из-под ног, позабыв о силе своего притяжения. Нарушались законы равновесия, и Маккена не мог сделать и шага. Энди. Он сделал. Перешел, только другой стороны улицы отсюда не видно. Да и перехода в этом месте тоже нет, но он перешел. Разве не это ты требовал? А, Рой?
Асфальт гасит скорость. Он кажется вязким, и время вязнет в нем. Рой почти уверен, он никогда не доберется до этого проклятого Литл Рока. И какого черта кому-то приспичило заложить его в такой глуши? Что им двигало, этим идиотом? Еле ползут столбики с отметками расстояния, их словно стало меньше, и они так далеко друг от друга. Город — как горизонт. Кажется, чем дольше едешь, тем он дальше, словно время раздвоилось и ускользает само от себя. Что-то нарушилось в нормальной круговерти вещей, и вечер воровато гасит свет. Рой настаивает и, наконец, вдалеке появляются первые рассеянные огоньки.
* Два года.
1 Очень крепкий напиток. 7,5 грамм кофе заваренного в 75 мл. воды.
2 Храм.
3 В переводе с английского Royal- великолепный, царственный, Gale — шторм, штормовой ветер.
4 Всесильный, всемогущий (англ.).
5 Сила, описываемая покоящейся свернутой, как змея, тремя кольцами, в полости, расположенной в основании позвоночника. О ней всегда говорят как о фундаментальной силе, или энергии. Обычно она покоится в своей обители, и ее голова закрывает узкий канал, поднимающийся вдоль позвоночника Каждая чакра, оживленная ею, приходит в состояние возбуждения, что приводит к совершенствованию определенных ощущений и способностей.
