Рука моя цепенеет при одной мысли обо всех мерзостях этого острова, и я не считаю себя вправе марать страницы моего «Альменака» дальнейшим их перечислением. Вперед, читатель! Уподобимся путнику, который, минуя смердящий труп, проворно зажимает нос и ускоряет шаги в надежде встретить на дальнейшем своем пути более приятные зрелища.
Отныне на ближайшие несколько часов нашим спутником становится непроглядный ночной мрак. Небо усеяно звездами. Все вокруг объято тишиной. Поверьте, нет на Абарате места более спокойного, чем омываемый почти неподвижными в этой части архипелага водами Изабеллы Час Ночи, посреди которого из густой тени выступают вершины шести пирамид Ксуксукса.
Неподалеку отсюда, за проливом Сегунды, на Утехе Плоти возвышается Древний Зиккурат, о котором я упоминал выше. Силуэт его, как мы сами можем убедиться, разительно схож с очертаниями пирамид, вследствие чего некоторые наши ученые высказали предположение, что все семь культовых сооружений спроектированы и возведены одним и тем же архитектором. Я категорически с этим не согласен. Гробницы Утехи Плоти, как мною уже было отмечено в предыдущих разделах данного труда, определенно необитаемы, и всякого, кто бы к ним ни приблизился, охватывает чувство покоя и удивительного, ни с чем не сравнимого умиротворения. В противоположность им шесть пирамид Ксуксукса являют собой нечто мистическое и глубоко трагичное, что становится ясно при одном взгляде на них. Возможно, никой тому их близость к Полуночи. В четырех из шести пирамид в разные времена нашей истории похозяйничали воры, по в дне самые высокие до сего дня не смог проникнуть никто, ибо взломать их магические замки не под силу даже самым выдающимся из преступных умов. Самое же удивительное, что они почти наверняка населены: какие-то существа живут и производят потомство под их таинственными сводами. Но я не имею даже малейшего представления, какие они и сколько их.
Двигаясь на северо-запад, мы через час попадаем на Иджит, остров, исполненный неправдоподобного очарования (по мнению автора). Возможно, мое столь восторженное о нем мнение основывается отчасти на том, что, посещая его, я неизменно пребывал в легком подпитии. Но на Иджите такое состояние уместнее, чем где-либо еще, ибо этот участок суши буквально создан для всякого рода излишеств и веселых дурачеств. Хотя на первый взгляд Иджит вовсе не располагает к беззаботному времяпрепровождению. Подобно Горгоссиуму, он скалист и пустынен, бури и штормы с достойной удивления частотой обрушивают на него свою ярость. Подсчитано, что у путешественника гораздо больше шансов стать мишенью для молнии на Иджите, чем для комочка птичьего помета у гнездовий Ифрита. Я на личном опыте убедился в справедливости данного утверждения. Карабкаясь на утесы Иджита, я трижды подвергся ударам молнии. Поверьте, это освежает не хуже ледяного купания. В первые мгновения, разумеется, темнеет в глазах и дух занимается. Зато потом у тех, кто остается в живых, резко прибавляется сил и по всему телу разливается бодрость. Так что риск, как вы сами понимаете, довольно велик. Но, с другой стороны, без подобных экстремальных развлечений жизнь была бы невыносимо пресна и скучна.
Оставив позади Иджит и взяв курс на северо-восток, мы приблизимся к Пайону с его знаменитой и легко узнаваемой аркой. Когда-то это был тихий островок, не то что нынче. Стараниями предпринимателя по имени Роджо Пикслер он преобразился до неузнаваемости. Пикслер воплотил в жизнь свою мечту (блажь, как сказали бы многие) — возвести на Пайоне огромный город, какого еще не бывало на Абарате, и затопить его электрическим светом, который заставил бы тьму данного Часа с позором отступить. Пикслер преуспел в этом, вложив в строительство города огромные деньги, нажитые торговлей. К его услугам были магические заклинания местных волшебников и талант гражданских архитекторов. Благодаря целой армии помощников подобного толка Пикслер преобразил Пайон, а поскольку богатства его множатся день ото дня и армия приспешников увеличивается, автор серьезно опасается, что в конечном итоге этому ловкому дельцу удастся переделать по своему вкусу решительно все на нашем архипелаге. Уже и теперь никому в Абарате нет спасенья от его Панацеи и его рекламного двойника — неумолимо улыбающегося Малыша Коммексо.
Летающие машины Пикслера кружат над Пайоном и отважно бороздят небеса над другими островами во время раскопок, проводимых под его руководством ниже уровня моря, где он надеется построить подземный город в несколько раз больше Коммексо, — там, как утверждают мои друзья, специалисты в данной области, уничтожаются бесценные предметы древнего обихода, не подлежащие восстановлению свидетельства нашего прошлого.
Справедливости ради следует заметить, что человек, подобный Пикслеру, органически неспособен ценить прошлое и им интересоваться. Он думает только о будущем, о дне завтрашнем. Что ж, быть может, это и неплохо — жить будущим. Но такие игры наскучивают, когда проходит молодость. Мистера Пикслера, возможно, до сих пор не посещала мысль о собственной неизбежной кончине. Когда же он наконец об этом задумается, надеюсь, его отношение ко всему, что покоится в земле, где рано или поздно очутится и он сам, станет более уважительным.
Покорнейше прошу читателей простить меня за столь мрачные рассуждения и поверить, что при виде безвкусной пестроты Коммексо иное просто нейдет мне на ум.
Вообще же должен заметить, что так называемые Внешние острова, к числу которых прежде принадлежал и вышеупомянутый Пайон, малопригодны для обитания и почти полностью лишены какой-либо привлекательности для туристов и путешественников. После захвата Пайона Роджо Пикслером их осталось всего четыре: Черное Яйцо, Пятнистый Фрю, Ифрит и Закраина.
На всем архипелаге вы не сыщете более унылых пейзажей, более скучных ландшафтов, более тоскливых для сердца и ума картин, чем на этой группе «островов. Что же до истории этих мест, то уж ее-то никак не назовешь скучной и тоскливой, напротив, она исполнена неподдельного драматизма.
К примеру, на Черном Яйце, Четырехчасовом острове, раскинулись остроконечные горы Пия — самые высокие из естественных горных образований архипелага. (Разумеется, вершина Пика Одома, что на Двадцать Пятом Часе, ближе к небесам, но Пик этот, как я полагаю, был создан вовсе не божественным архитектором, сотворившим весь наш мир, — в отличие от гор Пия, он рукотворен.) Горы Пия, несмотря на их кажущуюся неприступность, обитаемы. На заре существования Абарата, во времена Божественных войн там скрывались партизаны. Они прятались в пещерах и среди выступов скал, в ущельях и покинутых хозяевами гнездах гигантских хищных птиц, скатывались с круч стремительно, как лавина, и нападали на корабли ее отстраненного величества императрицы Девиавекс. Потомки этих воителей до сих пор обитают коммунами в горах Пия. Жизнь они ведут скромную, праведную и добродетельную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
