ни было, возился он слишком долго.
— Бумажник, — ответил он, схватив брюки. — Презерватив.
Я отступала, пока не уперлась спиной в станок.
— Забудь. Не нужно. Я пью таблетки.
Я хотела его прямо сейчас.
— С эффективностью девяносто девять процентов.
Он достал из бумажника фольгированный пакетик и, вскрыв его, покачал головой:
— Не рискну даже одним процентом, — сказал он и натянул презерватив.
Я моргнула. Точно. Конечно, он не станет рисковать. Мы ведь не в отношениях…
— Ты хочешь детей? — продолжил он. — Я согласен. Только скажи.
От этой мысли я должна была застыть на месте. Но в его взгляде сверкала искра, кричавшая, что наши судьбы уже переплелись. От этого мое сердце забилось в два раза быстрее. Он шагнул вперед — великолепно, бесподобно обнаженный.
— Но пока не скажешь, я не стану рисковать всем, ради чего ты трудилась, только из-за того, что мне не терпится.
В груди вспыхнула боль, такая яркая и сладкая, что я прикусила губу, чтобы эти слова не вырвались наружу.
— Боже, сколько же всего я хотел с тобой сделать, — пробормотал он, скользя по мне откровенно голодным взглядом.
Он впился мне в губы душераздирающим поцелуем, а затем опустился на колени и закинул мою левую ногу себе на плечо. У меня перехватило дыхание. Он наклонился и поцеловал чувствительную кожу на внутренней стороне бедра.
— Я часами наблюдал за тобой, абсолютно собранной, донельзя дисциплинированной, и гадал, что бы ты сделала, если бы я…
Тут он провел языком снизу к клитору.
Я вспыхнула, вскрикнула и выгнула спину. Руки потянулись к его голове, но он встряхнул ею и приказал:
— Руки на станок, Алли.
Я немедленно выполнила приказ.
— Отлично, — похвалил он.
И стал ласкать меня ртом. С каждым движением языка внутри меня туже закручивалось наслаждение. Я держалась за станок. Бедра двигались сами по себе, стремясь к блаженству, которое, я точно знала, мог мне дать только он.
Одной рукой он придерживал меня за бедро, а другой направлял, подталкивая навстречу своему божественному наступлению. Но когда я была уже почти на грани, он отстранился, так что мои мышцы задрожали, а отчаяние вырвалось стонами и умоляющим шепотом.
— Именно так я себе это и представлял, — сказал он, вырисовывая на мне круги языком. — Как ты дрожишь и задыхаешься, раскрасневшись от желания…
— Хадсон, пожалуйста… — взмолилась я.
Он скользнул двумя пальцами внутрь меня.
— Но слышать, как ты стонешь мое имя? О таком я и мечтать не смел, Алли. А теперь этот стон живет в моих снах.
С помощью рук и языка он столкнул меня прямо с обрыва.
Я распалась на части, разбитая волнами ошеломляющего блаженства, и упала бы, если бы Хадсон меня не удержал. Он выжал из меня все до последнего содрогания и как-то умудрился разжечь новое пламя. Наконец он медленно встал.
Моя грудь вздымалась, а нога поднялась вместе с ним. Он опустил плечо, и мое бедро соскользнуло, но он подхватил его локтем и опустил на пол.
— Повернись.
Я повернулась лицом к станку и сделала два шага назад, встретившись с Хадсоном взглядом в зеркале.
— Совершенно безупречна, — сказал он, проводя пальцами по моей спине, а затем обхватил ладонями ягодицы.
Я наклонилась вперед, откровенно его приглашая, и раздвинула ноги, не сводя с него глаз.
— Хадсон, — прошептала я. — Мне нужен ты.
— Это более чем взаимно.
Он просунул пальцы между моих ног, и я вздрогнула от новой волны возбуждения. Она захлестнула меня и не схлынула, требуя удовлетворения. К счастью, на этот раз он не заставил меня ждать. Он согнул колени, и я почувствовала, как головка члена уткнулась в меня и замерла.
— Да. — Я кивнула, подалась назад, оттолкнувшись от станка, и Хадсон вошел в меня.
— Какая же ты офигенно моя.
Он сжал мои бока и проник в меня.
Я выкрикнула его имя, закрыв глаза от невероятного удовольствия.
Он вошел так глубоко, так идеально…
— Посмотри, — велел он. — Смотри на нас.
От одних этих слов я уже затрепетала, но от того, как он отстранился, чтобы тут же снова вернуться, я расплавилась. Он задал ритм, от которого я задыхалась, жаждала следующего толчка, следующей дозы блаженства, к которому я бесстыдно пристрастилась.
— Каждый раз. Когда ты. В студии.
Каждое слово он подчеркивал движением бедер.
— Я хочу. Чтобы ты. В точности. Помнила. Каково это.
Его лицо раскраснелось, у нас обоих на коже выступили капли пота. Он отвел взгляд лишь для того, чтобы посмотреть туда, где соприкасались наши тела.
— То. Что. Мы делаем. Друг с другом.
Будь оно все проклято, я обречена. Мне больше никогда не посмотреть в зеркало, как прежде.
Он снова перевел глаза на мое отражение, и его взгляд был ненасытным.
— Мне нужен твой рот.
Он вышел, и я застонала оттого, что лишилась его. Но он схватил меня за талию, и станок вырвался из рук. Мир закружился, и Хадсон заполнил собой все.
Он поглотил меня в поцелуе, подняв на руки. Я обвила его руками за шею, а ногами за талию. Я уперлась задницей в станок, и Хадсон снова вошел в меня глубокими толчками, насыщая дикую нужду, из-за которой я стонала ему в рот.
Каждый толчок был лучше предыдущего. Каждый поднимал меня все выше, заводил все сильнее.
— Станок, чтоб его, — простонал он мне в рот, и мы начали двигаться.
Я ударилась спиной о зеркало там, где станок заканчивался. А потом Хадсон вошел так глубоко, что я увидела искры, и поцелуй заглушил наши крики.
— Еще, — потребовала я, упираясь лопатками в зеркало и выгибаясь при каждом толчке.
Он положил одну руку мне на затылок, а другой сжал бедро, и дал мне все, чего я хотела.
Боже, это и была жизнь. В этом был смысл каждого моего вздоха и цель существования. Только в Хадсоне.
Напряжение нарастало. Оно свернулось такими тугими кольцами, что я уже не могла двигаться навстречу ему. Мышцы напряглись, я задрожала. Но все же он овладевал мной, целовал меня, распалял меня и стал воздухом, которым я дышала.
— Хадсон, — закричала я, балансируя на болезненной грани.
— Я здесь, любимая.
Между нами проскользнула его рука, и от следующего прикосновения я погрузилась в чистый свет.
Я разлетелась на тысячу осколков, но Хадсону каким-то образом удалось меня удержать. Мои бедра выгибались снова и снова. Оргазм пульсировал внутри, разбиваясь о берег бесконечными волнами. Я почувствовала, как он напрягся, и не отпускала его, пока он тоже не кончил. Я запустила пальцы ему в волосы и прижала к себе его голову.
