Добраться туда было несложно: пояснения Томпсона были четкими, как и он сам. Эллиот на такси добралась до остановки метро «Шордич», откуда прошла пешком к Хантон-стрит, вдоль которой выстроились ряды унылых кирпичных домов. На северной стороне улицы они соприкасались со школьным двором. Здесь, судя по радостным детским голосам, в гуле которых угадывались также и голоса родителей, только что закончился очередной учебный день.
Дома вдоль улицы были старыми, крошечными и в жутком состоянии: они явно не ремонтировались годами. Сложенные из красного лондонского кирпича, их стены за многие десятилетия закоптились так, что теперь их первоначальный цвет было не узнать. Индии было понятно, зачем они понадобились Нэту. Их решено было скупить на снос, чтобы потом на их месте возвести многоэтажную башню. Это куда выгоднее, чем капитальный ремонт ветхих домов, будь они хоть трижды историческим наследием.
Ведь кому, если человек в своем уме, захочется здесь жить? Достаточно взглянуть на эти жалкие и бесполезные клумбочки под окнами, облупившиеся входные двери, дырявые, как решето, крыши…
Натаниэль ждал подругу перед одним из таких убогих палисадничков в обществе молодой женщины. Оба были в касках – необходимый атрибут любой стройки, – хотя, по большому счету, никакого строительства там не было и в помине. По крайней мере, снаружи домов Индия ничего такого не заметила.
Кстати, один из домов, похоже, был заселен. Когда Эллиот двинулась по дорожке, из его дверей попыталась выкатить коляску женщина в индийских шароварах. Нэт поспешил ей на помощь.
Заметив Индию, он с улыбкой кивнул ей, однако сначала помог вытащить коляску, после чего вернулся к молодой женщине, которую представил своей подруге как архитектора-стажера Викторию Прайс.
Она очень даже хорошенькая, подумала Индия: высокая, спортивного вида… А еще она явно была неравнодушна к Томпсону, cудя по тому, какими глазами смотрела на него и как улыбалась ему. Они с Нэтом быстро договорились о следующей встрече, после чего Виктория сняла каску, выпустив на свободу пышную гриву волос, которые тотчас же упали ей ниже плеч. Затем она вытащила смартфон и сделала в нем пометку.
К следующей их встрече, сказала архитектор, чертежи уже будут готовы, а пока, может, есть смысл пригласить ландшафтного дизайнера? Пока еще рано, ответил с улыбкой Натаниэль. Виктория в ответ расцвела и зашагала прочь, и Индия отметила про себя, что ее туфли совершенно не подходят для стройки – на таком высоком каблуке – и что к сорока годам эта барышня окончательно испортит себе ноги. Пока же они делали ее похожей на длинноногую супермодель.
– Какая куколка, – сказала Эллиот, когда Прайс уже не могла ее слышать.
– Согласен, – ответил Нэт. – Жаль только, что это единственное ее достоинство.
Индия вопросительно посмотрела на него.
– Боюсь, во всем ее теле нет ни единой творческой жилки. Но зато она очень милая и, главное, старательная. Никак не могу на нее пожаловаться, даже если б и хотел, – объяснил Томпсон.
– Значит, не очень хочешь, – поддразнила его подруга, но он никак не отреагировал на ее подначку. Даже не улыбнулся.
– Давай я тебе тут все покажу, – сказал Натаниэль вместо этого и повел ее дальше, с деловым видом давая на ходу пояснения, как будто она была репортером или просто любопытной знакомой.
Почему-то это настораживало. С другой стороны, подумала Индия, в отличие от нее, Нэт все еще на работе. Наверное, точно в такой же манере она бы показывала клинику, в которой работала.
Ей окончательно стало ясно, зачем ее друг пригласил ее сюда, когда они оказались внутри одного из пустых домов. Он провел ее по выпотрошенной постройке, поясняя, как та выглядела бы, если ее отремонтировать изнутри. Завершив свою пятиминутную экскурсию, Нэт, вместо того, чтобы снова выйти на улицу, остановится у входной двери и сказал:
– Надеюсь, ты поняла: у меня было несколько причин пригласить тебя сюда.
Индия изобразила наивность.
– Я поняла лишь одно: ты пригласил меня сюда, чтобы я посмотрела, чем ты занимаешься.
– И это тоже, – согласился Томпсон, – но не только.
– Виктория Прайс?
Нэт смутился, что, в принципе, ей было по-своему приятно видеть.
– Ты хочешь сказать, у меня к ней сердечный интерес? – уточнил он. – Боже мой, нет, конечно! Она совершенно не в моем вкусе.
– Мне казалось, она во вкусе любого мужчины.
– Только не в моем.
– Рада это слышать.
Натаниэль даже не улыбнулся, и Эллиот тотчас же стало не по себе. По коже у нее как будто пробежал мороз, который затем холодной стеной встал между ними. Почему-то Нэт не торопился открывать входную дверь – наоборот, сунув руки в карманы, он привалился к ней спиной.
– Дело в том, Индия… – начал он. – Я не знаю, как это лучше объяснить, поэтому я просто это скажу…
Женщина зябко поежилась.
– Что-то не так?
– И да, и нет. Но дело в том… я не хочу остаться с разбитым сердцем. Я долго думал и в конце концов решил, что нам следует немного остыть.
Эллиот нахмурилась. Внезапно у нее из-под ног как будто выдернули ковер. Более того, ей не пришлось долго гадать, чьих это рук дело.
– Это все из-за Каролины? – спросила она. – Из-за того, что она живет у меня?
– И это тоже.
– Нэт, пойми, мне она тоже там не нужна. Я ее не приглашала. Я лишь терплю ее присутствие, потому что Чарли…
– Вот именно, – перебил ее Томпсон. – Чарли. Я знаю, ты делаешь это ради Чарли. Именно ты и Чарли и все, что касается вас обоих, и вынудили меня принять то решение, какое я принял. Пойми, дорогая моя, я же вижу: ты пока не готова к тому, что я тебе предлагаю, и я не хочу тебе ничего навязывать.
– Ты ничего мне не навязываешь. Это ты про Рождество? Ты хотел, чтобы мы вместе съездили в Шропшир? Ты обижен, что я еще не сказала «да»?
– Не только это.
Мужчина отвернулся к мутному окну, покрытому чем-то вроде слоя тонкой защитной пленки, и сокрушенно вздохнул.
– Я люблю тебя, Индия, но не знаю, что делать дальше. Если оставить все так, как есть, боюсь, что в конце концов меня ждет разочарование, чего я, если честно, пытаюсь избежать.
– Что именно?
– Хм…
– Ты сказал, что если мы оставим все так, как есть. Что именно?
– Ты сама знаешь, что.
– Чарли и его мать?
Эллиот пересекла комнату. Та была такой крохотной, что ей потребовалась лишь пара шагов. Встав напротив своего любимого, она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза.
– Это лишь одолжение с моей стороны. Я делаю это для него, как для друга. Квартирка Чарли такая тесная, и к тому же он там принимает пациентов…
– Ты мне уже говорила. Однако не скажу, чтобы это что-то для меня меняло.
– …и, Нэт, дорогой, пожалуйста, отметь, что я совершенно машинально, без всякой задней мысли сказала «квартирка Чарли», а не «наша квартира», потому что между мною и им больше нет ничего «нашего». Я не собираюсь возвращаться к нему. Но после того, что случилось в последние годы – смерть брата, то, как сам он тяжело переживал эту смерть… Боже мой, Нэт, ты же видел его мать! Она была бы только рада, если б Чарли никогда больше не смог принимать самостоятельные решения. Это дало бы ей безграничную власть над ним. Сейчас я вижу это даже лучше, чем когда мы с ним были вместе. Теперь мне понятно, что ей всегда хотелось, чтобы он был плохим братом. Он им и был. Ей всегда хотелось, чтобы он был плохим мужем, и вновь это было так. Теперь же ей хочется, чтобы он потерпел фиаско в своей карьере. В этом случае он был бы вынужден вернуться в Дорсет, как и его брат. А уж там она снова вопьется в него зубами и когтями и никогда не выпустит.
– Это вряд ли. Он же взрослый человек.
– О, ты ее не знаешь! Ты даже не представляешь, как она унижала меня, когда мы с ним были женаты.
– Вы и сейчас женаты.
– Пока…
– Верно. И поэтому я пытаюсь сказать тебе, что когда для тебя все изменится…
– Нет! Ты не слушаешь меня, а я требую, чтобы ты выслушал. Если, взяв на несколько дней Каролину к себе, я хотя бы немного помогу Чарли, то как я могу ответить ему отказом? Но это вовсе не означает… я не хочу, чтобы ты подумал, будто это означает…
