Впрочем, сейчас было не до философских рассуждений. Краем глаза Богдан заметил, что по паре людей Сранцзана начали потихоньку сдвигаться в стороны, очевидно стараясь зайти с флангов, пока их хозяин заговаривал зубы беглецам, укрывшимся за деревьями.
– Эй, ты, Сранцзан, или как там тебя! Прикажи своим людям стоять на месте!
– Ты мне приказываешь?! – работорговец искренне удивился. – Слушай меня! Или кто-то из вас выходит для приговоров, или я прикажу взять вас силой! Ваши луки не помогут, нас гораздо больше. Пока вы будете вытаскивать новые стрелы, мы уже накинем на вас арканы! Если вы окажете сопротивление, мы поведём вас на верёвках, а не разрешим ехать верхом, пусть даже и товар пострадает!..
Богдан, которого этот наглый тон стал уже просто бесить, демонстративно сплюнул: ему очень хотелось немедленно всадить стрелу в наглую рожу работорговца. Что-то внутри подсказывало именно так и поступить, но он, к сожалению, ещё не до конца научился слушать внутренний голос, да и пока не сломал в себе нерешительности стрелять в человека.
Кроме того, он не успел договориться с тремя своими сопровождающими, как действовать в таком случае. Да, они были готовы отбиваться при нападении, но пока явного нападения не было, и как поведут себя молодые воины, выстрели он в предводителя чжунь-чженей, Богдан мог только гадать. Сами работорговцы в таком случае, скорее всего, бросятся в атаку – вот тогда бы был полезен слаженный огонь всех четверых.
Но будут ли воины стрелять немедленно? Богдан мог бы негромко спросить Суня об этом, но остальным ему пришлось бы кричать, открывая свой замысел перед работорговцами.
– Сунь, – тихо начал Богдан, – я предлагаю…
Но юноша, видимо, устыдившись своей нерешительности, решил действовать. Он встал и двинулся к Сранцзану, бросив Богдану на ходу:
– Я поговорю с ним и объясню, что мы едем из университета. Слава мэтра Чжу известна далеко за стенами Фучжоу.
– Не делай этого! – крикнул Богдан, но Сунь уже не слушал. Положив лук на траву, юноша решительными шагами двинулся к толстяку в красных штанах.
Сунь подошёл к Сранцзану и начал ему что-то объяснять. Говорил молодой китаец негромко, и Богдан слышал не всё, но до него долетали отдельные фразы. Стало понятно, что речь идёт о чужеземце, который находится под покровительством императора, и прибыл город железоделов Ли-Инь вместе с мэтром Чжу Цзы Ченом.
Богдану почему-то казалось, что на работорговца это вряд ли произведёт впечатление. Так оно и получилось. Сранцзан выслушал Суня, чуть прищурившись, и кивнул:
– Хорошо, я тебя понял. Эй, ты! – Он обращался уже к Богдану, словно забыв о стоявшем рядом Суне. – Иди сюда, и мы поможем тебе путешествовать дальше!
Сказал он это громко, его приспешники всё слышали и засмеялись.
Богдан с сожалением покачал головой: Сунь зря терял время и зря вышел из укрытия. Но неужели молодой китаец такой простофиля, что верит работорговцу? Хорош же мэтр Чжу: послать с Богданом таких воинов! Но, в который раз сказал себе землянин, видимо, не было больше у мэтра надёжных людей.
– Так что, я долго буду ждать? – посмеиваясь, спросил Сранцзан. – Иди же сюда, чужеземец, ты мне явно пригодишься!
Часть его людей по-прежнему потихоньку сдвигалась на фланги – никто им не приказал остановиться.
Для Богдана ситуация стала очевидной: через минуту-другую работорговцы набросятся на них с разных сторон, и он с китайцами будут вынуждены обороняться вкруговую. По ним тоже могут начать стрелять из-за деревьев. И Сунь ещё вышел из укрытия!
Правда, если эти люди – работорговцы, то зачем им мёртвые пленники? Значит, весь расчёт на то, чтобы взять пленников живыми. В такой ситуации у них есть шанс, даже при существенном численном превосходстве противника, надо только не мешкать и показать зубы.
Необходимо было действовать – альтернативой являлась только смерть или пленение работорговцами.
– Я не собираюсь иметь с тобой никаких дел, тем более путешествовать вместе. Поезжай своей дорогой!
Сранцзан усмехнулся, но уже откровенно зло.
– Знаешь, после слов этого парня, – он кивнул на Суня, – мне стало понятно, что самая ценная добыча тут – ты. Я отпущу этих ребят, но возьму тебя, что скажешь?
– Ах, вот как? – передразнивая предыдущий насмешливый тон толстяка, крикнул Богдан. – Я тебе нужен?! Ну, так приди и возьми!
Он понял, что вожак работорговцев, обещая свободу сопровождающим Богдана, рассчитывает прекратить сопротивление с их стороны. В таком случае, один Богдан уж точно не отбился бы от его отряда.
– Ах, вот ты как? – зарычал Сранцзан, вытаскивая меч. – Я закую тебя в цепи и продам на золотые копи!
На стоявшего рядом Суня он не обращал внимания, словно уже не рассматривал его как противника. А зря!
Сунь допустил ошибку, пытаясь в чём-то убедить работорговца – своими разъяснениями он лишь подогрел его алчность. Но затем молодой китаец доказал, что не зря был выбран мэтром.
– Защищайся, нарушитель указов императора! – воскликнул Сунь, тоже вытаскивая меч.
Но главная его ошибка была в том, что он действовал честно – с людьми вроде этих честность не оправдывала себя ни на грамм.
– Взять их всех! – заорал Сранцзан, бросаясь с мечом на Суня.
Работорговцы спешились и полукольцом бросились к деревьям, за которыми укрылись беглецы. Часть из них на ходу вытаскивала луки, часть бежала с пиками и мечами.
Следовало для начала подстрелить главаря, но Сунь кружил вокруг него, стремясь нанести удар мечом, и Богдан опасался попасть в своего.
Тут судьба лишний раз показала ему, как важно в трудной ситуации вовремя принять радикальное решение и как вредно медлить в таких случаях, когда от решения этого завит жизнь. Пока Сунь пытался скрестить меч со Сранцзаном в честном поединке, главарь работорговцев, неожиданно ловко для своей комплекции двигаясь, но не вступая в бой, издал пронзительный свист. Очевидно, это был условный сигнал.
Несколько воинов остановились, и двое лучников с близкого расстояния выпустили стрелы. Сунь покачнулся и упал на колени – обе стрелы попали в цель, а работорговец, уже не опасаясь противника, подскочил и одним ударом отсёк юноше голову.
Кто-то закричал – Богдан не понял, Лао или Вэнь – и китайцы, более ничего не дожидаясь, тоже стали стрелять в работорговцев.
Сранцзан издал торжествующий визгливый вопль – он, видимо, был настолько уверен в себе и в ситуации, что ничего особо не опасался. Как раз в этот момент стрела Богдана с тугим сочным ударом вошла в правую сторону черепа работорговца.
Получилось, что Сунь всё-таки здорово помог Богдану и остальным двум китайцам. Призыв Сранцзана разделаться со своим непосредственным противником отвлёк нескольких работорговцев от наступления на беглецов, прятавшихся за деревьями, так что оставшаяся троица имела возможность пустить стрелы и наложить новые на тетиву. Выяснилось, что молодые китайцы стрелять умеют, и работорговцы их недооценили: Лао и Вэнь, пуская стрелу за стрелой, почти моментально сняли троих.
Приобретённые Богданом навыки владения луком тоже себя оправдали: вторую стрелу он пустил мимо, но третьей свалил ещё одного работорговца, который бежал к нему. Потеряв почти половину отряда за какую-то минуту и, самое главное, оставшись без главаря, работорговцы опешили и бросились назад к коням, бродившим в сторонке как ни в чём не бывало.
– Не давайте им уйти! – в исступлении заорал Богдан, целясь в убегавших.
Лао и Вэня, видимо, не стоило убеждать в этом – китайцы продолжали выпускать стрелу за стрелой. Они успели свалить ещё двоих, но остаткам работорговцев удалось вскочить на коней и быстро скрыться за холмами.
Богдан подумал, что сейчас у него задрожат колени, как часто бывает, судя по описаниям, в подобных ситуациях и как у него было, например, после вынужденного убийства рыцаря Бафомета и его слуги. Но, видимо, странствия его закалили: он не чувствовал почти ничего, за исключением естественного азарта боя. Он снял со своего коня бурдюк с водой и напился.
