80. К тому, кто объяснял, почему он скиталец
Место тебе твоя дарит звезда, а меня мои кружат, —
Значит, покой у тебя, а у меня непокой.
81. К нему же
Блещет, сверкая, одна мне звезда в средоточии мира,
Дарит возможность она разные видеть края;
Но цепенеет твоя на оси ледяной и застылой,
И у родного тебе быть лишь велит очага.
82. О слепом Гомере[779]
Древле незрячий один муж весь мир обозрел без изъятья,
После двойную пропел в песне рапсодию он.
Я же, Цельтис, двумя одаренный глазами, едва лишь
В силах увидеть один край Алеманский родной.
83. К Меркуриалам-купцам
Честное ты предлагаешь, а я все считаю — плохое,
Раз у тебя на устах вечно Меркурий в божбе.
84. О живописце, производящем уродливое потомство[780]
Был живописец, который детей народил безобразных,
Но вот рукою своей только красивых писал.
Спрошенный, как он умеет писать лишь красивые лица,
Но безобразными все вышли подобья его, —
Так отвечает: «Не видя, своих я детей созидаю,
Но поместив на досках, вижу кого я пишу».
85. О вере[781]
Как, если кто-то однажды в ходьбе вдруг падает наземь
И не встает, — без вины он Либитиной сражен;
Так и по мне, кто как лжец со злокозненным сердцем повержен,
Мертвым отныне навек в сердце пребудет моем.
86. О том, кто был лишен органа обоняния
Два найдутся, что в теле все силы у нас истощают, —
Боль и зловонье, они много приносят вреда.
Ты же, поскольку не чуешь зловония носом отвислым,
Ты здоровее, по мне, ноздри заткнувших свои.
87. О зубах рака
Если кто спросит тебя, где у рака находятся зубы,
Ты отвечай, что зубам место его в животе.
88. Сравнение скряги и ученого
Словно богатства скупец, что скопил он за долгие годы,
Может вконец промотать в краткий поистине срок,
Так и сумевший освоить за многие годы немало
Разных искусств, обучать каждого может тотчас.
89. Эпитафия Георгу Геймбургу[782]
Здесь я покоюсь, Геймбург, кто некогда первым в отчизну
Внес и законы и все Цезаря книги еще.
Римский пастырь меня подвергал обвиненьям во граде,
Ибо я подал совет лучший, чем был у него.
90. Эпитафия брату Николаю Эремите[783]
Дважды по восемь годов, Николай, я прожил на свете
Голода где у меня не было, как и еды.
Прожил я в Альпах холодных средь скал, нависавших громадой,
Град где от Галла свое имя святое приял.
91. Лонгину Элевтерию, музыканту и поэту[784]
Цельтиса Муза, Лонгин, шлет тебе пожеланья здоровья,
Хочет, чтоб польза одна не расставалась с тобой.
Коль Галатеи, искусник, ты ложе сумеешь покинуть,
Также и Вакха, кто бед множество многим несет,
Сам, умоляю, приди, чтоб утешить больного поэта,
Чахлое тело взбодрить милою речью своей.
92. К Иоанну Тихтелю, врачу[785]
Средство приятно твое было мне, безупречнейший Тихтель,
Что повелел для меня ты приготовить вчера,
Средство в страдающем теле спокойные сны породило,
Будучи хладным, оно выгнало жар из меня.
Чем, чем тебя наградить надо мне за милость такую
И за другие еще многие милости все?
Ты ведь не смертное даришь, поэт одаряет не смертным,
Век наш тебя изберет, дети восславят тебя,
Ведь никому, — это правда, — ты не был другом болтливым,
Мысли всегда у тебя были созвучны словам;
Ты ничего не таишь, но ко всем постоянен и верен
И неизменно всегда дружество в сердце твоем.
93. О выпадении снега и ливня путем сравнения
Падая, снег молчалив, но ливень бормочет водою,
Этот кончается вдруг, тот не спешит проходить.
Тающий снег создает наводненья великие в мире,
А бормотанье свое ливень кончает тотчас.
Так рассудительный муж со временем сердцем отходит,
Ну а глупца без конца яростный натиск стремит.
94. О двух родах людей[786]
Есть и такие, кто душу всегда на устах помещают,
Есть, кто в душе у себя речи содержат всегда.
Ты же коришь меня, что молчалив я и вечно безмолвен,
Среди которых мне быть, только ты ведаешь, Ян.
95. Элевтерию[787]
Целых три дня я тебя, Лонгин, не сподобился видеть,
Иль только в доме твоем каждый находит тебя.
Что там с тобою, здоров ли, иль, — я в подозрении, — болен,
Иль Галатея твоя в доме тебя заперла?
Ну напиши, чем ты занят, какою задержан судьбою,
Или уж сам появись в доме скорее моем,
Чтоб у меня улеглось о тебе лишь одном беспокойство,
Что так хочет тебя с милыми вместе собрать.
КНИГА V
Вступление
Вот злополучный удел, вот жизнь, — сплошное мученье,
Дарит какую сам бог мудроречивым певцам,
Бог ли нам это несет или рок, иль наше желанье, —
Бедственны все, кто блеснул добрым талантом своим!
1. Иоанну Фуземанну, королевскому сенатору, чтобы он дал обещанные мне королем деньги
