Болт ушел выше, это не лук Арианта, чьи стрелы можно успеть подправить в полете. Стена над головами мергелей разлетелась вдрызг, калеча их каменными обломками. Потолок затрещал и начал проседать, посыпалась цветная плитка отделки, известь, мелкая крошка, а затем и камешки.
Соседние стены закачались, колонны попытались просесть, но лишь лопнули и рассыпались в мелкие обломки.
Я поспешно бросился вслед за Ланаяном. За спиной тяжело рушится потолок, схлопываются стены, громадные глыбы с силой проламывают мраморный пол.
В спину ударила волна тугого воздуха. Меня почти вынесло наружу, я почти видел, не оборачиваясь, как рухнула и последняя стена, а сверху рушатся перекрытия верхних этажей, все крыло прекрасного дворца тяжело оседает, теряет форму, рассыпается в безобразную гору камней, где торчат обломки дорогой мебели и пугливо блестят начищенные до блеска чаши светильников, теперь жутко погнутые. Ветерок, как веселый щенок, ухватил застрявшую между камнями полу украшенного золотым шитьем халата и треплет из стороны в сторону, словно старается вытащить раздавленного камнями ее хозяина.
У самого основания под глыбами быстро темнеет, кровь раздавленных смешивается с пылью.
Ланаян с двумя окровавленными по самые рукояти мечами оглянулся, ярость на лице мигом сменилась страхом. Ему под ноги скатился сломанный и погнутый флюгер.
– Там зачищено, – сообщил я.
Ланаян отпрыгнул, лицо дикое, глаза полезли на лоб.
– Теперь понимаю, – проговорил он сдавленным голосом, – что такое… миротворец! Никто лишний не убит, никто не обижен…
– Побочные потери, – заверил я. – Неизбежные! Они всегда учитываются и потому не считаются.
– Да-да, – сказал он нервно, – по-моему, никто вообще ничего не заметил.
– Так и надо проводить операции, – сказал я, – бесшумно и точечно. Где конунг? Что-то у нас все как-то бестолково.
– Ни один план не выдерживает удара о действительность, – сказал он трезво. – Да еще такого… Но думаю, что попытается уйти.
– Что с королем?
– Цел.
– Не убьют?
Он покачал головой.
– Смерть короля конунгу уже не поможет.
– Неужели понимает? – спросил я с недоверием. – Мне казалось, только я один такой умный…
Треск и крики раздались со стороны главного входа во дворец. Ланаян первым сорвался с места, но заспотыкался о брякнувшуюся перед ним гарпию и едва не растянулся во весь рост.
Лучники Крогана, рассыпавшись по саду, часто стреляли вверх. Гарпии за это время попытались повторить атаку, но Кроган выполнял приказ и не сводил глаз с неба, сейчас гарпии визжали, вопили, скрежетали, но редкая пыталась снизиться и вцепиться в человека. Ее тут же убивали пиками и ножами, а тех, кто рисковал броситься ей на помощь, встречали градом стрел.
– Хорошо приготовился, – прорычал я со стыдом. – С трехкратным запасом! Как будто знал, гад, что сюда забреду я собственной персоной. Такого бы да мне в помощники…
По веранде второго этажа пробежал в развевающемся цветном халате ярл Элькреф. Он швырнул в меня ненавидящий взгляд и, отворив дверь, исчез в помещении, что ведет к королевской оружейной палате.
Сердце мое сорвалось с ремней и рухнуло в пропасть. Если отыщет Ледяную Иглу или Костяную Решетку, шансы мои даже выжить равны нулю. Бадия с телохранителями уцелел и явно готовит сокрушительный удар, Рогозиф не показывается, что куда опаснее, а еще и сам Элькреф на господствующей высоте, сверху так хорошо выбрать любую цель…
Ланаян прокричал:
– Конунг выходит из дворца!
Я крикнул:
– Не дай уйти! Эта сволочь слишком хитрая и умная. Со второй попытки всем нам рога посшибает.
Я бегом обогнул дворец, из распахнутых ворот высыпала группа мергелей. Одинаково блестя мускулистыми торсами и острыми мечами, самые рослые и могучие, они почти закрыли конунга, а тот с мечом в руке холоден и быстр, зыркает во все стороны, все видит и все замечает, редкая по уму сволочь, ну почему у меня таких мало в помощниках…
Я закричал на бегу:
– Дворец окружен, всем сложить оружие!..
Воины моментально бросились навстречу. Я выстрелил и, забросив арбалет за спину, встретил остальных веерной атакой. Болт прорубил просеку в их рядах и пробил широкую дыру в стене дворца, но из мергелей никто даже не моргнул.
Я рубил, вертелся, как уж на сковородке, дважды меня полоснули по плечам и один раз по руке, но все ускорял темп, отбивал удары и опасно бил сам, стараясь не дать стиснуть себя на тесном пятачке, когда у них будет свобода удара, а у меня нет.
Я входил в раж, наша нервная жизнь настолько обострила все наши чувства и рефлексы, что даже сейчас, когда буквально стиснули в кольце, я опережаю всех и в скорости, и в сообразительности, вижу, куда прыгнуть и кого ударить раньше.
Передо мной осталось всего двое, один все пытался зайти со спины, я воспрянул духом, хотя сердце едва не выпрыгивает от напряжения, а соленый пот бежит по раскаленному лицу и сразу испаряется…
…в спину страшно ударило с такой силой, что я услышал скрип и треск собственного позвоночника. В диком усилии я развернулся и разрубил голову зашедшему со спины. На его оторопевшем лице застыло такое изумление, что даже не успел защититься от моего меча, а я ощутил, что в моей спине торчит стальной арбалетный болт.
Отпрыгнув от наседающих мергелей, я кое-как парировал их удары, поймал одного на ошибке из-за торопливости, лезвие скользнуло в незримую щель и разрубило ему горло.
Последний оставшийся оскалил зубы, лицо мрачное, но лишь усилил натиск.
Я вскинул меч и прохрипел зло:
– Отправляйся за остальными…
В спину снова ударило, как тараном. Я покачнулся, острое железо пробило меня, как глину, раздробило лопатку и проткнуло легкое. Мергель вздрогнул и, уже не ожидая отпора, сам занес меч. Я с трудом уклонился от меча, мое острие вспороло мергелю брюхо, он выронил оружие и ухватился обеими руками за живот, удерживая выпадающие кишки.
Я начал поворачиваться, отыскивая взглядом арбалетчика. В окне дворца блеснуло, я рассмотрел солнечные искорки на металлической дуге. Человек уже взвел тетиву и подвинул вдоль подоконника тяжелый арбалет, поправляя прицел.
Слева от меня раздался яростный крик, я узнал голос конунга:
– Он смертельно ранен!.. Добейте его!
Сам он, сжимая в руке меч, бросился в мою сторону. Краем глаза я увидел, как с другой стороны выбежал Рогозиф с обнаженным мечом и тоже ринулся на меня. Я старался не потерять сознания, острая боль рвет внутренности, и в этот миг третья острая стрела ударила уже в левый бок. Я услышал треск ребра, боль просто невыносимая, я ощутил, что вот-вот умру.
Всхлипывая, я приподнял арбалет и выстрелил в окно, где все еще тускло блистает в тени металл, а за ним шевелится человек. Отдача вызвала новый прилив острой боли. Я упал на колени, задыхаясь, рот наполнился горячим и соленым. Кровь хлынула бурно, но тут же иссякла до тонкой струйки, исчезла. Я сцепил зубы и тихонько выл, чувствуя, как бесцеремонно и поспешно регенерация сращивает порванные ткани и сосуды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
