Читаем без скачивания Ужас в музее - Говард Лавкрафт

Если не приносить жертвы, говорили люди, Гхатанотхоа выберется на дневной свет и тяжкой поступью спустится с базальтовых утесов Йаддит-Гхо, неся погибель всякому на своем пути. Ибо ни одно живое существо не может взглянуть не только на само чудовище, но и на его близко к натуре выполненное резное изображение любого размера без того, чтобы не претерпеть изменения более ужасные, чем сама смерть. Лицезрение великого бога или его изображения, как гласят легенды планеты Юггот, приводит к параличу и окаменению необычайно жуткого рода, в результате которого тело жертвы обращается в нечто среднее между кожей и камнем, тогда как мозг ее остается вечно живым, непостижимым образом застывшим и замурованным на века, в безумной тоске сознающим свое прохождение сквозь бесконечные эпохи беспомощности и бездействия до тех пор, пока случай или само время не довершат разрушение окаменевшей оболочки и тем самым, оставив серое вещество без внешней защиты, не обрекут его на погибель. Но конечно, по большей части жертве суждено было впасть в безумие задолго до того, как придет это отсроченное на многие эпохи избавление от мук в образе смерти. Ни единое человеческое око, говорят легенды, до сей поры не посмело бросить взгляда на Гхатанотхоа, ибо поныне опасность столь же велика, как и в те бесконечно далекие времена.

Каждый год в жертву Гхатанотхоа приносились двенадцать юных воинов и двенадцать девушек. Их тела возлагались на пылающие алтари в мраморном храме, построенном у подножия горы, ибо никто не смел взобраться на базальтовые утесы Йаддит-Гхо и тем более приблизиться к циклопической твердыне, возведенной на их вершине еще до появления на Земле человека. Власть жрецов Гхатанотхоа была безграничной, так как только они могли защитить К'наа и всю страну My от бога, в любое время могущего выйти из тайного убежища наружу и обратить всех окружающих в камень.

Во главе ста жрецов Темного Бога стоял Имаш-Мо, верховный жрец, который на празднестве Натх всегда шел впереди царя Тхабона и гордо стоял, выпрямившись во весь рост, перед часовней Дхорик, в то время как царь смиренно преклонял перед ней колена. Каждый жрец обладал мраморным жилищем, сундуком золота, двумя сотнями рабов и сотней наложниц, не говоря уж о его независимости от гражданского закона и о власти даровать жизнь или карать смертью любого жителя К'наа, за исключением приближенных царя. Но как ни велика была власть жрецов, страна всегда жила в страхе: как бы Гхатанотхоа не выскользнул из мрачных глубин и не спустился вниз, неся человечеству ужас и окаменение. Со временем жрецы запретили людям даже думать о Темном Боге или воображать себе его ужасный облик.

То был год Красной Луны (по расчетам фон Юнцта, 173–148 тысяч лет до P. X.), когда впервые человеческое существо осмелилось высказать неповиновение Гхатанотхоа и восстать против чудовищной его угрозы. Этим отважным еретиком был Т'йог, верховный жрец Шуб-Ниггурата и хранитель медного храма Всемогущего Козла с Легионом Младых. Он долго размышлял о власти различных богов, ему были посланы свыше странные сны и откровения, связанные с жизнью этого и более древних миров. В конце концов он обрел уверенность, что добрых богов можно настроить против злых, и поверил, что Шуб-Ниггурат, Нуг и Йэб, так же как и змеебог Йиг, примут сторону людей в борьбе против тирании надменного Гхатанотхоа.

По внушению Богини Матери Т'йог вписал в Наакаль — иератический текст своего жреческого ордена — небывалое прежде заклинание, способное, как ему казалось, предотвратить опасность окаменения, исходящую от Темного Бога. Под его защитой, полагал он, отважившийся на подвиг человек сумеет подняться на базальтовые утесы и первым из всех людей войти в циклопическую цитадель, под которой таится Гхатанотхоа. Т'йог был уверен, что, став лицом к лицу с ужасным богом, при поддержке могучего Шуб-Ниггурата и его сыновей он сможет вынудить его к соглашению и навсегда освободит человечество от затаившейся в бездне угрозы. Благодарные люди будут готовы воздать своему освободителю все почести, которые только он сам для себя установит. К нему перейдут все привилегии жрецов Гхатанотхоа, и потом станут достижимыми не только царский сан, но, может быть, и ореол нового божества.

Свое охранительное заклятие Т'йог начертал на свитке, сделанном из пленки «гггхагон» (по фон Юнцту, внутренней плены давно вымершей ящерицы йакитх), и заключил его в орнаментированный цилиндр из металла «лагх», принесенного Древнейшими с планеты Юггот. Магическая эта формула даже могла вернуть окаменевшим жертвам их первоначальный облик. Жрец-еретик решился наконец, спрятав цилиндр под мантией, проникнуть в циклопическую крепость с очертаниями, основанными на какой-то чужеродной геометрии, и сойтись лицом к лицу с монстром в его же логовище. Что за этим последует, он не знал вполне, но надежда стать спасителем человечества укрепляла его решимость.

Не учел он одного — зависти и корысти избалованных почестями жрецов Гхатанотхоа. Прослышав о намерении Т'йога и испугавшись утраты своего престижа и привилегий, они подняли неистовую шумиху против так называемого святотатства, крича повсюду, что ни один человек не сумеет возобладать над Гхатанотхоа, что любая попытка восстать против него лишь навлечет на человечество яростное его нападение и что никакое заклятие и никакое жреческое искусство не спасут от его гнева. Этими воплями они надеялись повернуть мнение народа против жреца-еретика, но так сильно было стремление людей освободиться от ужасного тирана и так доверяли они магическому искусству и рвению Т'йога, что все протесты жрецов ни к чему не привели. Даже царь Тхабон — обычно всего лишь марионетка в руках жрецов — отказался запретить Т'йогу смелое его паломничество.

И тогда жрецы втайне совершили то, чего не сумели сделать открыто. Однажды ночью Имаш-Мо, верховный жрец, тайком проник в комнату Т'йога при храме и выкрал из его спальных одежд цилиндр с заветным свитком, подменив его другим, очень схожим с ним, но не имеющим магической силы. Когда фальшивый талисман скользнул обратно в покровы спящего еретика, не было конца ликованию Имаш-Мо, ибо он был уверен, что подмена не будет замечена. Считая себя огражденным истинным заклятием, Т'йог взойдет на запретную гору и вступит в Обитель Зла — и тогда все прочее довершит сам Гхатанотхоа, огражденный от всех чар.

Жрецам Темного Бога больше не было нужды выступать против неповиновения высшей силе. Пусть Т'йог идет навстречу собственной погибели. А они всегда будут хранить втайне украденный свиток, имеющий истинную силу заклятия, и передавать по наследству от одного верховного жреца другому в надежде использовать его в отдаленном будущем, когда, возможно, понадобится нарушить священный закон — волю дьявола-бога. Остаток ночи Имаш-Мо провел в безмятежном сне.