Приближаясь к берегу, мореплаватели заметили крохотную бухточку, где шлюпка вполне могла бы приютиться. Они тотчас же направились туда, хотя и боялись увидеть тело капитана, выброшенное бурей на скалы.
Однако было мало шансов, что труп будет выброшен на берег. Ведь у острова почти не было побережья, и морские волны дробились об отвесные утесы. Толстый слой пепла, на который от века не ступала нога человека, покрывал скалы выше уровня, до которого достигали волны прибоя.
Наконец, шлюпка проскользнула в узкий проход между двумя рифами, чуть выступавшими над водой, и вошла в бухту; там она была вполне защищена от прибоя.
Жалобный вой Дэка усилился; несчастный пес как бы призывал капитана, требовал его у безжалостного моря, у безответных скал. Доктор гладил его, пытаясь успокоить, как вдруг верный пес, как бы желая заменить своего хозяина, сделал огромный прыжок и первым очутился на скале; вокруг него поднялось целое облако пепла.
— Дэк! Дэк! сюда! — кричал Клоубонни.
Но Дэк не слышал зова и быстро скрылся из виду. Мореплаватели стали высаживаться; очутившись на берегу, они надежно закрепили шлюпку.
Альтамонт хотел было подняться на огромную груду камней, как вдруг невдалеке раздался необычайно энергичный лай Дэка, выражавший скорее горе, чем гнев.
— Слушайте! — сказал доктор.
— Наверно, напал на след какого-нибудь животного, — заметил боцман.
— О нет! — содрогнувшись, ответил Клоубонни. — Это жалобный вой, — в нем слышатся слезы. Он нашел тело Гаттераса…
При этих словах все четверо бросились бежать сквозь вихрь ослеплявшего их пепла по следам Дэка; они спустились к небольшой бухте, где на полоске низкого берега шириною футов в десять неприметно замирали волны прибоя.
Дэк лаял, стоя возле трупа, закутанного в английский флаг.
— Гаттерас! Гаттерас! — вскричал доктор, бросаясь к телу своего друга.
Вдруг Клоубонни испустил громкий крик.
Окровавленное, по-видимому, безжизненное тело вздрогнуло под его рукой.
— Он жив! жив! — вскричал доктор.
— Да, — отозвался слабый голос. — Я жив и нахожусь у полюса, куда меня выбросила буря! На острове Королевы!
— Ура! Да здравствует Англия! — крикнули все пятеро в один голос.
— Да здравствует Америка! — добавил доктор, протягивая одну руку Гаттерасу, а другую Альтамонту.
Дэк тоже кричал «ура» на свой манер, но ничуть не хуже остальных.
В первые минуты эти славные люди не помнили себя от счастья, найдя живым товарища, которого уже оплакивали; радостные слезы застилали им глаза.
Доктор осмотрел Гаттераса. К счастью, капитан не получил серьезных ушибов. Его отнесло ветром к острову, но достигнуть берега было крайне трудно; несколько раз отважного моряка уносило волнами в море, наконец ему удалось, собрав остаток сил, выбраться на сушу.
Завернувшись в национальный флаг, он потерял сознание и пришел в себя только от ласк и лая Дэка.
Когда ему была оказана первая помощь, Гаттерас смог подняться на ноги; опираясь на руку доктора, он направился к шлюпке.
— Полюс! Северный полюс! — повторял он дорогой.
— Как вы счастливы, Гаттерас! — говорил Клоубонни.
— Да, счастлив! А разве вы сами, друг мой, не счастливы? Разве не радуетесь, что мы находимся здесь? Ведь земля, на которой мы стоим, лежит у полюса! Пройденное нами море примыкает к полюсу! Воздух, которым мы дышим, — атмосфера полюса! О, Северный полюс, Северный полюс!
Гаттерас говорил, задыхаясь от волнения; он был словно, в горячке, доктор тщетно старался его успокоить. Глаза капитана горели необычным огнем; мысли так и кипели у него в голове. Доктор приписывал это чрезмерное возбуждение страшным опасностям, перенесенным Гаттерасом.
Капитан явно нуждался в отдыхе; поэтому его товарищи стали подыскивать удобное для привала место.
Альтамонт вскоре нашел среди хаотического нагромождения глыб небольшую впадину, своего рода пещеру. Джонсон и Бэлл принесли туда продукты и спустили на берег гренландских собак.
К одиннадцати часам все было уже готово. Разостланная на земле палатка служила скатертью; завтрак, состоявший из пеммикана, солонины, кофе и чая, был сервирован и требовал только одного, — чтобы его съели.
Но прежде всего Гаттерас захотел определить географическое положение острова.
Доктор и Альтамонт взяли инструменты и, произведя наблюдения, установили, что пещера находится под 89ь59'15" северной широты. Под этой широтой долгота уже не имела значения, так как все меридианы пересекались в точке, находившейся на несколько сот футов выше.
Итак, остров действительно лежал у Северного полюса, и девяностый градус северной широты, отстоявший от их пещеры всего на сорок пять секунд, или на три четверти мили, проходил через вершину вулкана.
Узнав результаты наблюдения, Гаттерас потребовал, чтобы они были занесены в протокол; он будет написан в двух экземплярах, один из которых оставят в возведенном на берегу туре.
Доктор вооружился пером и составил следующий документ, один экземпляр которого в настоящее время хранится в архиве Королевского географического общества в Лондоне.
«11 сего июля 1861 года капитан Гаттерас, командир судна „Форвард“ из Ливерпуля, открыл остров Королевы у Северного полюса, под 8959'15» северной широты. Настоящий документ подписан капитаном Гаттерасом и его товарищами.
Нашедшего этот документ просят доставить его в адмиралтейство.
Подписали: Джон Гаттерас — командир судна «Форвард», доктор Клоубонни, Альтамонт — капитан судна «Порпойз», Джонсон — боцман, Бэлл — плотник".
— А теперь, друзья мои, — за стол! — весело провозгласил доктор.
24. КУРС ПОЛЯРНОЙ КОСМОГРАФИИ
Нечего и говорить, что, для того чтобы сесть за стол, надо было опуститься на землю.
— Кто не отдал бы, — сказал доктор, — все обеды и все столовые в мире за обед под восемьюдесятью девятью градусами, пятьюдесятью девятью минутами и пятнадцатью секундами северной широты!
Путешественники только и думали, что о своем настоящем положении; у них не выходил из головы Северный полюс. Опасности, перенесенные для его достижения, невзгоды, с которыми придется бороться на обратном пути, — все было забыто в упоении неслыханным успехом. Осуществилось то, чего не могли совершить ни древние, ни новейшие народы, ни европейцы, ни американцы, ни азиаты!
Поэтому товарищи доктора внимательно слушали его, когда он стал делиться с ними своими познаниями, сообщая им сведения о Северном полюсе.
Клоубонни с искренним восторгом предложил первый тост в честь капитана.
— За здоровье Джона Гаттераса! — воскликнул он.
