Осторожно продвинувшись вперед, Мышелов изогнул шею и заглянул вниз, в промежуток между драпировками и стеной. На его некрупном и задорном лице появилось выражение ехидного веселья.
За драпировкой, освещенные янтарным светом, просачивающимся сквозь желтую материю, скрючились два сухопарых человека, единственную одежду которых составляли набедренные повязки. У каждого в руках был мешок, достаточно большой, чтобы его можно было накинуть кому-нибудь на голову. Из мешков доносился запах какого-то сонного зелья, который Мышелов уловил еще раньше, но никак не мог определить, откуда он исходит.
Улыбка Мышелова сделалась шире. Он бесшумно пододвинул к себе удочку и еще раз проверил леску, на конце которой вместо крючка были привязаны когти, намазанные чем-то липким.
— Ну, показывай свой подарок! — велела Атья.
— Сейчас, дорогая, — ответил Муулш. — Но по-моему, прежде нам надо закрыть все окна, включая и то, что выходит на крышу.
— Вот еще! — возмутилась Атья. — Стану я задыхаться только из-за того, что какие-то старухи навыдумывали всяких глупых страхов!
— Но, голубка моя, это вовсе не глупые страхи. Весь Ланкмар трепещет, и не без оснований.
Он собрался было кликнуть раба, но Атья капризно топнула ножкой.
— Не смей, жирный трус! Я не хочу поддаваться детским испугам. И не верю ни в одну из этих фантастических историй, какие бы знатные дамы их не рассказывали, выдавая за чистую правду. И не вздумай затворять окна. Немедленно показывай подарок, а не то… а не то я никогда больше не буду с тобою мила.
Казалось, женщина вот-вот забьется в истерике. Муулш вздохнул и сдался.
— Как скажешь, моя прелесть.
Неуклюже подныривая под птичьи клетки, он подошел к стоявшему у двери инкрустированному столу и принялся шарить в небольшом ларце. Четыре пары глаз внимательно следили за ним. Когда он подошел к жене, в руке у него было что-то сверкающее. Он положил предмет на середину стола и, отойдя назад, проговорил:
— Вот он. Я говорил, что подарок достоин императрицы, и так оно и есть.
На какое-то мгновение все в комнате затаили дыхание. Воры за драпировкой, мягко ступая по натертому полу босыми ногами, подались вперед и принялись развязывать шнурки, которыми были стянуты мешки.
Мышелов просунул тонкое удилище в окно и стал опускать его, стараясь не задеть серебряные цепочки клеток, пока когти на конце лески не оказались над центром стола, словно паук, приготовившийся упасть на ничего не подозревающего большого красного жука.
Атья смотрела на рубин завороженным взглядом. В выражении лица Муулша появился оттенок достоинства и самоуважения. Рубин сиял, словно жирная, прозрачная и чуть дрожащая капля крови.
Оба вора приготовились к прыжку. Мышелов чуть тряхнул удочкой, чтобы получше прицелиться перед броском. Нетерпеливо вытянув руку, Атья устремилась к столу.
Но все эти действия были прерваны в самом зародыше.
Раздалось хлопанье и свист могучих крыльев. Черная птица размером чуть больше вороны, влетев в отворенное окно, устремилась в комнату, похожая на вырванный из ночи кусок мрака. Приземлившись на стол, она проехалась по нему когтями и оставила царапины в локоть длиной. Затем, выгнув шею, она страшно заклекотала и бросилась на Атью.
В комнате все завертелось. Намазанные клеем когти застыли, не долетев до стола. Воры неуклюже барахтались, пытаясь удержать равновесие и не быть увиденными. Муулш, размахивая руками, завопил:
— Кыш! Кыш!
Атья рухнула на пол.
Пронесшись над нею, черная птица, задевая крыльями клетки, вылетела в ночь.
И снова в комнате на секунду воцарилось молчание. Нежные певчие птички замолкли, ошеломленные вторжением своего хищного собрата. Удочка исчезла в верхнем окне. Воры за драпировкой бесшумно продвигались к двери. Изумление и испуг на их лицах уступили место разочарованию профессионалов.
Атья поднялась на колени, прижимая изящные ладони к лицу. По мясистой шее Муулша пробежала судорога, и он двинулся к ней.
— Она. — она не сделала тебе больно? Она ударила тебя по лицу?!
Атья опустила руки: лицо ее было цело и невредимо. Она уставилась на мужа и через секунду взгляд ее засверкал — так, как внезапно закипает висящий над огнем горшок.
— Толстая, никому не нужная курица! — завопила она. — Еще немного, и она выклевала бы мне глаза! Почему ты ничего не сделал? Вопил только свое «кыш», пока она на меня налетала! А камень испарился! Каплун несчастный!
Она встала на ноги и с отчаянной решимостью сняла туфлю. Муулш обратился в бегство и мгновенно запутался в птичьих клетках.
Небрежно брошенный плащ Фафхрда еще лежал в том месте, где Мышелов расстался с приятелем. Подбежав к краю крыши, он различил массивную фигуру Фафхрда, который был уже довольно далеко, на кровле одного из складов. Варвар стоял, глядя в залитое лунным светом небо. Мышелов поднял его плащ, перескочил на соседнюю крышу и направился к другу.
Когда Мышелов подошел, Фафхрд довольно ухмылялся, обнажив свои крупные белые зубы. Размеры его гибкого мускулистого тела, а также обилие украшений из кожи, которые он носил на кистях и талии, резали глаз в цивилизованном Ланкмаре точно так же, как и его длинные волосы цвета меди и красивое, но грубоватое лицо с бледной кожей уроженца севера, призрачно светившейся в лунном свете. Крепко вцепившись когтями в охотничью перчатку, на руке у него сидел белоголовый орел; когда Мышелов подошел, он взъерошил перья и издал неприятный горловой звук.
— Попробуй теперь скажи, что я не умею ходить в полнолуние на орлиную охоту! — радостно воскликнул Северянин. — Я не знаю, что произошло в комнате и улыбнулась ли тебе удача, но что касается черной птицы, которая туда залетала… Смотри, вот она!
С этими словами он пнул ногой лежавшую рядом кучку черных перьев.
Свистящим шепотом Мышелов перечислил имена нескольких богов и спросил:
— А камень?
— Понятия не имею, — отозвался Фафхрд, не желая обсуждать этот вопрос. — Но видел бы ты, малыш, что это была за битва! — В голосе гиганта вновь зазвучал восторг. — Та птица летела быстро и замысловато, но мой Кускра взмыл в небо, словно северный ветер над перевалом. На какое-то время я потерял их из вида. Они, по-видимому, сцепились, а потом Кускра принес соперника к моим ногами.
Встав на колени, Мышелов тщательно осмотрел добычу Кускры. Затем достал из-за пояса небольшой кинжал.
— Подумать только! — продолжал Фафхрд, надевая на голову орлу кожаный мешочек. — А мне ведь говорили, что это не то демоны, не то свирепые фантомы тьмы. Тьфу! Это ж просто неуклюжие ночные вороны!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
