Словом, связь кровная и долголетняя. 45 лет – это немалый срок. Сейчас я смотрю на вас, теперь уже секретарей новой формации. Более грамотные, более культурные. Но они остаются той же славной великой когортой партийных работников, которые были в мое время. Я сейчас на положении старослужащего, ушедшего в отставку и спустя годы приехавшего в свою воинскую часть. Вроде новые бойцы, новые командиры, новая техника. Но старое знамя – старое и нерушимое знамя. Такое у меня ощущение – новые секретари, но то же знамя. То же знамя великой партии осеняет нас и сейчас и ведет к новым подвигам, к новым свершениям.
Как читатель я познакомился с М.А. Шолоховым в середине тридцатых годов, когда жил с родителями в селе Кудиновке под слободой Дегтево нынешнего Миллеровского района. Летними ночами мне со сверстниками часто приводилось пасти измученных за день в работе колхозных лошадей. Отправляясь в ночное, каждый захватывал что-нибудь из съестного – краюху зачерствевшего хлеба, несколько сырых картофелин, чтобы испечь их на костре, а я засовывал за пазуху томик только что появившегося в нашей избе-читальне шолоховского романа «Тихий Дон». Читал его с упоением своим товарищам под низким темным небом у ярко пылающего костра на берегу тихо журчащей речки Калитвы.
Помню, как дрогнул мой голос и на глаза навернулись слезы, когда дочитал до того места, где описывалась казнь подтелковцев. Щипало глаза и у ребят не от дыма костра.
– Что же ты замолчал? – сказал кто-то из них.
Проглотив подступивший к горлу комок, справившись с волнением, я произнес предсмертные слова Подтелкова так, как, думалось, сделал это он, – решительно и твердо:
– Глядите, сколько мало осталось, кто желал бы глядеть на нашу смерть. Совесть убивает! Мы за трудовой народ, за его интересы дрались с генеральской псюрней, не щадя живота своего, и теперь гибнем от вражьей руки! Но мы вас не клянем!.. Вы – горько обманутые! Заступит революционная власть, и вы поймете, на чьей стороне правда. Лучших сынов тихого Дона поклали вы в ту яму…
Горько пережили тогда мы, пятнадцати-шестнадцатилетние мальчишки, героическую гибель подтелковцев и тут же, у костра, поклялись отдать свои жизни, если потребуется, за правое дело Подтелкова, Кривошлыкова и их боевых друзей, за нашу Советскую Родину.
Когда мы не шли в ночное, Александр Евграфович Шкондин выписывал наряд на чтение «Тихого Дона» в своей бригаде № 2 колхоза «Большевистский путь». Люди собирались в конторе бригадного двора. Если она была занята, шли к нам в дом, несли склянки с дефицитным в то время керосином для коптящей трехлинейной лампы. Набивалось в две комнаты столько, что буквально яблоку негде было упасть. Читали мы поочередно с Георгием Голубовым и Николаем Балдиным. Тишина была такой, что слышно было, как муха пролетит.
Пожилые вспоминали про точно описанное Шолоховым свое житье-бытье. Для нас, молодых, шолоховские книги, без преувеличения, стали путеводными в жизни. Я имею в виду и «Поднятую целину», и его военную прозу – «Науку ненависти», и неоконченный роман «Они сражались за Родину». Ведь моим сверстникам пришлось сражаться за Родину, познать «науку ненависти» в тяжелые годы Великой Отечественной войны. А до того и после – строить, укреплять колхозы, совхозы. Многие из них стали прославленными механизаторами, полеводами, животноводами. Есть среди них и инженеры, агрономы, зоотехники, несмотря на почтенный возраст, многие работают и поныне в сельском хозяйстве. Немало таких, кто возглавлял и возглавляет колхозы и совхозы, став достойными преемниками незабываемого шолоховского двадцатипятитысячника Семена Давыдова.
Рано начался и мой собственный труд на селе. Прервался он призывом на действительную службу, потом войной. Служил на Черноморском флоте, на эскадренном миноносце «Бодрый». Участвовал в защите Одессы, Севастополя. Был направлен в армейскую разведку. Фронтовые версты оказались длинными. Заполярье. 4-й Украинский. После него 2-й Дальневосточный. И так до мая 1947 года.
Вернувшись на «гражданку», с год работал в аппарате Мальчевского районного Совета. В следующем послали на учебу в Ростовскую высшую партийную школу. Параллельно окончил пединститут. В 1950 году был направлен на работу в Мальчевский РК ВКП(б). В 1956 году был избран первым секретарем Боковского РК КПСС. В это время и состоялось мое личное знакомство с Михаилом Александровичем Шолоховым. А было это так.
В Вешенской организовали общественный просмотр только что отснятых двух серий фильма «Тихий Дон». На него пригласили преподавателей русского языка и литературы, участников гражданской войны, руководителей хозяйств и первых секретарей райкомов партии четырех районов: самого Вешенского, Верхнедонского, Мигулинского и нашего Боковского. Просмотр проходил в тесноватом старом здании кинотеатра. Вел его режиссер-постановщик фильма Сергей Герасимов. С ним приехали ведущие артисты П. Глебов, Э. Быстрицкая, 3. Кириенко и С. Бондарчук. С. Бондарчук никакого отношения к фильму Герасимова не имел и присоединился к его группе, чтобы встретиться с Шолоховым и получить от него добро на экранизацию «Судьбы человека».
После просмотра каждой серии шло ее активное обсуждение. Выступали все желающие. И, надо сказать, недостатка в них не было. Фильм приняли тепло. Замечания были доброжелательными. И все-таки Сергей Герасимов заметно волновался. Может, причиной тому было присутствие Шолохова, на которого он все время поглядывал вопрошающе. А Шолохов молчал.
– Спасибо вам, дорогие казаки и казачки, за добрые слова, за хорошие пожелания в наш адрес, – сказал Герасимов. – Мы постараемся все ваши замечания использовать в своей работе и сделать кинофильм «Тихий Дон» таким, чтобы он понравился нашим зрителям так, как нравится роман Михаила Александровича Шолохова «Тихий Дон».
Михаил Александрович, слушая одобрения фильма, улыбался. Улыбнулся он и последним словам Герасимова. Вежливо поблагодарив всех за активное обсуждение фильма, за внимание к его творчеству и особенно к роману «Тихий Дон», Шолохов тем не менее сказал неожиданное:
– Я, товарищи, не весьма рад просмотренным двум сериям кинофильма. И поймите, дорогие друзья, меня правильно. Я хочу, чтобы читатели читали роман «Тихий Дон» и смотрели кинофильмы, а не так, как получилось с романом Дмитрия Фурманова «Чапаев». Братья Васильевы поставили кинофильм настолько удачно и хорошо, что только смотрят фильм, а роман никто не читает и многие уже забыли, кто автор этого замечательного романа.
В перерыве ко мне подошел вешенский секретарь райкома партии Василий Сетраков.
– Ты, Петро, не уезжай домой после окончания обсуждения, – сказал он. – Михаил Александрович приглашает на ужин в столовую. Там будут все секретари райкомов партии, Герасимов с артистами, Сергей Бондарчук. От вашей делегации, кроме тебя, должны быть директор Каргинского совхоза Бабанский и директор Грачевской МТС Ярославский. Понял?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
