«Записки о России» Джерома Горсея (Еремея Ульянова) содержат много и других интересных подробностей об эпохе конца XVI века. В целом они представляются весьма странными с точки зрения скалигеровско-романовской истории, но воспринимаются совершенно естественно в рамках нашей реконструкции. При этом следует отметить, что они дошли до нас уже в отредактированном историками XVII века и, по-видимому, сильно измененном виде. «В 20-е годы XVII века весь текст „Путешествий“ (Горсея — Авт.) подвергается редактированию», — отмечает А.А. Севастьянова, осуществившая полный перевод сочинений Горсея на русский язык. Она же сообщает, что архив Горсея, на основе которого создавались его «Записки», в значительной степени утрачен. А то, что от него осталось, опять-таки прошло через руки историков XVII века: «Можно лишь предположительно говорить об „архиве“ Горсея. Исходя из упоминаний в его записках, он пользовался при их написании некоторыми документами, в том числе, видимо, и на русском языке… можно с большой долей уверенности сказать, что именно из переданных Горсеем в руки его современников — хронистов и ученых — документов сохранилось то немногое, что и поныне служит историкам».
В XIV–XVI веках западная Европа почтительно взирала «снизу вверх» на далекого и могущественного Царя-ХанаЧем отличается наша реконструкция истории XIV–XVI веков от скалигеровской истории
Сегодня нас приучили к представлению, будто в XIV–XVI веках (да и вообще всегда) Западная Европа смотрела на Русь несколько свысока. И якобы заслуженно. В самом деле, на Западе — цивилизация и культура. А Русь — отсталая и невежественная страна. Только-только с трудом выползшая из-под страшного татаро-монгольского ига. Конечно, на Руси было много меда, хлеба, сала и пеньки. Поэтому и удавалось русским иногда заманивать к себе искусных заморских мастеров, чтобы те смилостивились и соорудили в глухой, забытой Богом России что-нибудь выдающееся. Соборы, дворцы, заводы, корабли. Русские же дивились мастерству иностранцев, покорно соглашаясь, что им, конечно, до таких высот искусства никогда не дорасти. И только после Петра I начали, наконец, развиваться свои, российские ремесла на уровне европейских стандартов. И то, в общем-то, второго сорта. А уж западноевропейские королевские дворы вообще взирали свысока на далекого московского царя, азиатского дикаря на троне.
Согласно нашей реконструкции картина в ту эпоху была коренным образом иной. Противоположной. В XIV–XV веках образовалась огромная Великая = «Монгольская» империя, в которую вошли или подчинились ей все западноевропейские государства. Поэтому тамошние короли и императоры фактически являлись наместниками или вассалами могущественного русско-ордынского царя-хана. Следы такого подчиненного положения западноевропейских правителей сохранились в (даже прошедших тенденциозное редактирование XVII–XVIII веков) свидетельствах современников. Ниже мы приведем соответствующие аргументы. А пока вернемся к описанию картины XIV–XVI веков.
Удаленные провинции Империи, к которым относились и страны Западной Европы, находились существенно в ином положении, чем метрополия, то есть Русь-Орда и Османия-Атамания. Центр Империи был в основном занят военными делами и военным строительством, абсолютно необходимым для удержания под своей властью огромных территорий Империи. То тут, то там вспыхивали бунты, споры, междоусобные столкновения между различными областями Империи. Требовалось их подавлять, умиротворять, выступать в качестве третейского судьи. Для этого необходимо было содержать огромную армию. Масса сил уходила на поддержание тысячеверстных путей сообщения. Требовалось собирать налоги, организовывать и упорядочивать торговлю между отдаленными областями Империи. Поэтому метрополии в основном требовались военные люди и чиновники, многотысячный административный аппарат.
В провинциях Империи в качестве полномочных представителей ордынского царя-хана правили его наместники. Рядом располагались военные «монгольские» казачьи гарнизоны, следившие за порядком. Поэтому на первый план для областей выдвигались не только местные военные проблемы, которые, конечно, тоже возникали, но и потребность заслужить милость метрополии. От этого зависело многое. Например, превосходство над соседом можно было получить не только разбив его военный отряд, но и послав богатые подарки ордынскому царю-хану. Если подарки были хороши, то хан-царь мог милостиво разрешить захватить территорию соседа. Особенно если этот сосед чем-то не угодил верховному правителю. Например, нерегулярно и с задержками выплачивал налог в центральную «монгольскую» казну.
Особый импульс получили в Западной Европе прикладные науки и искусства. В Италии, например, развивались архитектура, литература, искусство, исторические науки, а также ремесла. Во Франции — аналогичная картина. Англия и Голландия славились своим кораблестроением. И т. п.
При ордынском дворе царя-хана все это считалось, так сказать, своим, находящимся под рукой. В полном распоряжении Империи. Надо было, например, построить новый флот. Естественно, отправлялся запрос в Англию, по которому на Русь высылались лучшие мастера корабельного дела. Нужен был искусный лекарь — могли вызвать француза. Если в данный момент в Германии проживала какая-то медицинская знаменитость, обращались в эту провинцию. Возникала необходимость быстро возвести собор в Москве — могли затребовать мастеров из Италии. Как это было, кстати, в случае строительства Московского Кремля. Мастера тут же прибыли.
Короли, императоры и прочие наместники понимали, что отказываться было нельзя. Получив имперский приказ, на местах «брали под козырек» и без промедления высылали требуемых специалистов в метрополию. Из Италии, Франции, Испании, Германии, Англии.
Надо полагать, при царско-ханском дворе в Ярославле (то есть Великом Новгороде) и в Москве существовали партии из представителей различных провинций, из англичан, французов, немцев. Они боролись между собой за право первыми получать особо выгодные и почетные заказы. Доказывали великому = «монгольскому» хану и его администрации, что их специалисты — самые лучшие. Победившая партия получала заказ. И вес этой провинции Империи, естественно, повышался в глазах ханской администрации, от которой действительно в ту эпоху зависело очень многое.
Затем, в XVII веке, после раскола Великой = «Монгольской» империи, когда западноевропейские государства стали независимыми, усилия отколовшихся имперских наместников (и, конечно, их «ученых» историков) стали сосредоточиваться на «доказательстве» того, что «так, как сегодня, было всегда». То есть будто западноевропейские правители всегда были независимыми от Руси-Орды. Они горели желанием стереть память о мятеже, то есть о том, что они пришли к власти в общем-то нелегитимным путем (с точки зрения понятий того времени). Для этого и были сконструированы скалигеровская (и романовская) история и хронология, отбросившие в глубокое прошлое великое = «монгольское» завоевание под лукавым названием Великого переселения народов, славянского нашествия в Европу якобы в IV–V веках н. э. Совсем недавнюю Империю убирали с карты Европы.
Как мы объясняли выше, эта деятельность полностью совпала с желанием прозападной династии Романовых, которые незаконно (в результате переворота) захватили власть на Руси. Поэтому действия Романовых и их соратников по мятежу — новых правителей Западной Европы были полностью согласованы. А против Турции-Атамании, которая явно мешала этому цивилизаторскому процессу, пришлось организовать Крестовый поход. Русскими руками и русской кровью.
Была проведена ревизия документов, различного рода свидетельств, летописей, воспоминаний и т. п. Многие иностранцы ездили на Русь в XIV–XVI веках. Поэтому в Западной Европе оставалось еще много подлинных документов, откровенно рассказывавших о действительных взаимоотношениях Западной Европы и Руси-Орды в ту эпоху. Эти документы разыскивались, уничтожались, переписывались, редактировались и в таком фальсифицированном виде публиковались задним числом. На них специально ставили «старые даты», дабы утвердить новую точку зрения, будто «так, как сегодня, было всегда». Поэтому надо постоянно помнить, что сегодня мы всматриваемся в далекое прошлое XIV–XVI веков сквозь невероятно искаженную призму редакции XVII века.
Тем не менее некоторые «мелочи» ускользали от внимания придирчивых редакторов. Не все редакторы одинаково хорошо поняли свою задачу, не все они были одинаково сообразительны. Кроме того, сами представления о том, как «на самом деле выглядела история», лишь постепенно вырабатывались в головах фальсификаторов XVII–XVIII веков. Поэтому многое из того, что более поздний историк-редактор XIX–XX веков решительно вычеркнул бы из старого документа, ранний историк-редактор XVII–XVIII веков мог и «пропустить».
