Читаем без скачивания Имя богини - Виктория Угрюмова

Где-то на другой стороне, под сенью кустарника, мелькали прозрачные тени. Они приветственно кивали ей, они радовались – два огромных белых волка, трое воинов и крохотный альв в кокетливой шапочке, сдвинутой набекрень...

Вся Салмакида, столица Сонандана, бурлила в ожидании празднества, и оживленный гомон доносился даже до тихих аллей храмового парка.

Когда Каэтана вышла из храма, ее уже ждало пышное сопровождение – жрецы, воины, вельможи; а поодаль теснилась ликующая толпа горожан и паломников, которые хоть и не смели приближаться к живой богине, но и не могли не посмотреть на нее издали.

Нингишзида, одетый в пышные одеяния, расшитые драгоценными камнями, встретил ее низким поклоном и предложил отправиться во дворец, с тем чтобы дети Интагейи Сангасойи наконец смогли должным образом отпраздновать возвращение своей богини.

– На все ли свои вопросы ты получила ответ, Ищущая? – улыбнулся он.

– Не на все. В частности, почему ты и сейчас называешь меня Ищущей?

– Это одно из твоих имен, о Суть Сути. Я постараюсь рассказать тебе все, что знаю сам, чтобы облегчить твоей памяти долгий путь возвращения из бездны.

Сопровождаемые почетным эскортом, они двинулись ко дворцу под приветственные крики огромной толпы. Каэтана улыбалась, иногда махала рукой, вызывая недоуменные взгляды жреца. Однако он не протестовал против столь небожественного поведения. Очевидно, Интагейя Сангасойя и до своего исчезновения отличалась некоторой взбалмошностью.

– Я не правильно себя веду? – наконец решилась спросить Каэ, наклоняясь к самому уху Нингишзиды.

– Не страшно, Мать Истины. Ты ведь не обычная богиня, и неисповедимы мысли твои, – добавил он неожиданно жалобно, словно уставший родитель, доведенный до отчаяния выходками непослушного ребенка.

– Ну а если неисповедимы, то давай уговоримся на будущее – не называй меня больше Матерью Истины. У меня при величании волосы встают дыбом – неужели я так плохо выгляжу?

Жрец рассмеялся легкои звонко, как юноша, а затем объявил:

– Это действительно ты. Я и раньше не сомневался, но твои слова убедят и самого неверующего. Ты всегда не хотела называться Сутью Сути и Матерью Истины. Знаешь, сколько верховных жрецов впадали в отчаяние, когда ты просто отказывалась отвечать на такое обращение.

– Отказывалась? И правильно...

– Ничего себе – «правильно». Представляешь, паломники собираются, жрецы при полном параде: церемониал, как ты понимаешь, соблюдается для людей, а не для нас. А ты обижаешься на Мать Истины – и никаких ответов... Ну хорошо, как прикажешь к тебе обращаться?

– Называй меня по-прежнему Каэтаной. Мне нравится.

– А для храмовых церемоний?

– Чем тебе не нравится Кахатанна?

– Нельзя называть твое имя вслух. Этим могут воспользоваться злые силы.

– И так уже воспользовались. В общем, делай как хочешь, но лично ко мне обращайся по имени.

Жрец открыто улыбнулся и совершенно по-дружески сказал:

– Договорились...

Улицы столицы были вымощены розовым камнем, а здания выглядели яркими и нарядными. Их архитектура была изысканной и очень необычной, особенно после

Суровых крепостей запада и пыльных городов востока. Изящные домики были украшены затейливой лепкой, статуями и колоннами; крыши крыты разноцветной черепицей – красной, зеленой, голубой, – отчего город напоминал ухоженный цветник. Кокетливые башенки пестрели . яркими флажками, а балкончики и колонны были увиты плющом, виноградом и дикими розами. Особую прелесть городу придавали многочисленные парки, которых нельзя было увидеть в посещенных Каэтаной городах-крепостях, хотя и Салмакида была надежно отгорожена от внешнего мира высоченной стеной такой толщины, что по ней свободно могли проехать рядом два всадника.

Многочисленные магазинчики и лавки с разнообразнейшими товарами то и дело попадались на пути следования праздничного кортежа.

За несколько сот метров от дворца татхагатхи выстроились стройными шеренгами конные рыцари. Серебряные доспехи сверкали на солнце.

Сам Тхагаледжа встретил богиню перед ступеньками своего дворца.

Обширное помещение тронного зала было ярко освещено сотнями толстых восковых свечей, медленно тающих в изысканных золотых канделябрах. В тонких, изумительной красоты вазах стояли свежие цветы, отчего воздух в зале был напоен свежим ароматом лета.

Во главе длинного стола стояло высокое кресло, ис-кусно вырезанное из прозрачного желтого камня, вместившего, казалось, всю теплоту и нежность солнечных лучей. В него Каэтану и усадили.

Когда с официальной частью было наконец покончено, пропеты все положенные гимны, произнесены приличествующие случаю речи, ее наконец оставили в относительном покое. Но даже через толстые стены дворца доносились радостные крики толпы, приветствовавшей возвращение своей богини.

Вельможа, прислуживающий Каэ и гордящийся такой честью, наполнил ее кубок прозрачным зеленым вином и отступил на шаг, благоговейно любуясь, как Мать Истины жмурится от удовольствия, потягивая напиток.

– Решительно, мне было зачем сюда возвращаться, – резюмировала она, когда кубок опустел. – Это звала память о здешних винах.

Тхагаледжа рассмеялся:

– Тогда я понимаю тебя еще больше, чем раньше. Я рад, что у Сонандана такая повелительница.

– Ну нет, – возмутилась Каэ. – Я совершенно не собираюсь ничем повелевать. Хватит с меня! Теперь только тишина и отдых.

– А вот этого не получится, – довольно непочтительно отреагировал Нингишзида. – За время твоего отсутствия – а прошло уже два человеческих века – накопилось слишком много проблем. Красота, которой ты так любуешься, – дело твоих собственных рук. Но тебя не было слишком долго, и если сейчас ты не примешься за дело, то Сонандан недолго просуществует в таком виде, как сейчас. Нам очень трудно сдерживать врагов. Да и помочь мы можем далеко не всем.

– Я тоже, – прошептала Кахатанна.

– И все же ты бессмертна, ты почти всемогуща и лючти всеведуща.

– В этом «почти», жрец, порой заключена судьба мира. Каэтана пригубила из вновь наполненного кубка и спросила:

– А теперь ты можешь поведать мне подлинную и правдивую историю о том, что со мной все-таки произошло? И кстати, расскажи внятно о Таабата Шарран. Если говорить начистоту, я до сих пор теряюсь в догадках, что уже сбылось, чему еще суждено сбыться. – Прикажешь начать прямо сейчас? – охотно откликнулся жрец.

– Конечно. Должна же я когда-нибудь свести концы с концами.

– И я с удовольствием послушаю, – вмешался в разговор Тхагаледжа. И с поклоном обратился к Каэта-не:

– Ты позволишь, великая, принять не такой торжественный вид?

– Конечно, позволю. А в чем это будет выражаться?

– В короне жарко, – пожаловался татхагатха. – И к тому же она тяжелая: золото, камни. Кто выдумал такое наказание для правителей?

– Это и есть издержки власти, – назидательно заметил жрец, устроился поудобнее и приготовился рассказывать. Обретшие свою истину и свою надежду сангасои безмятежно праздновали, и только три человека во всей Салмакиде были сейчас серьезны – Каэтана, Тхагаледжа и старый жрец.

– Когда Древние боги отошли от дел этого мира, вдохнув в него жизнь и смысл, ты осталась здесь, в Сонандане. Наши предки были смелы, честны и благородны. Их воинственный дух не вел их на тропу предательства, лжи и хитрости, и этим они понравились тебе. Ты обосновалась в священной роще, названной тобой Салмакида, и оттуда наблюдала за судьбами мира.

В этой роще царили такие покой и красота, что приходившие туда воины и охотники назад не возвращались, аосновали свое поселение. Отсюда и начала разрастаться столица Сонандана. Впрочем, страны тогда еще не было и этого названия тоже. Несколько раз из-за хребта Оно-донги приходили воинственные нденгеи и бесчисленные полчища скаатов. Всех их привлекала плодородная и богатая земля.

Войны могли быть кровопролитными и долгими, но Старшие боги любили тебя. В случаях войн с пришлыми варварскими племенами на помощь приходил и Траэ-таона, и Йабарданай. Да и могучий Аджахак уже тогда поселился недалеко от Салмакиды – на самой большой вершине Онодонгского хребта. Но быть может, – прервался в этом месте своего рассказа Нингишзида, – ты и сама помнишь об этом и я зря отнимаю твое время?

– Нет-нет, продолжай, – ответила Каэ. – Я действительно многое вспоминаю, но мне очень нужны твои слова.

– Постепенно зло навсегда покинуло наш край, и Сонандан стал тем могучим государством, которым ты видишь его сейчас. Это было единственное место во всем Варде, куда еще возвращались Древние боги. И приходили они только ради тебя. Сам великий Тра-этаона научил первых воинов твоей гвардии искусству сражаться. О, это были непобедимые воины! И тогда же появились первые жрецы, а люди приняли имя детей Ингатейи Сангасойи – так стали называть тебя тогда.