– Вы вооружены? – спросил я.
– Нет, зачем?
– Но мусью Луи…
– Напрасно я толковал вам о стратегии. Наилучшая победа та, ради которой не пролилась кровь, вторая за ней по качеству – когда умеешь достаточно убедительно показать противнику свое превосходство в военной силе. Поверьте, ваш мусью Луи будет более впечатлен, если мы явимся к нему за Эмилией без всякого оружия.
Я не поверил.
Нож, который потеряла незнакомка в Яковлевском храме, находился при мне. И если раньше я еще сомневался в том, что смогу пустить в ход оружие не в состоянии паники, как той ночью, когда ранил Яшку Ларионова, а сознательно, то теперь я в этом был уверен. Потому что я защищал не только свою жизнь, но и жизнь Бессмертного, а, статочно, и Отечество…
Сержант постучал. Непременное в приличном дома «антре!» было ему ответом. Он толкнул дверь, вошел и оказался под прицелом. В грудь ему глядело пистолетное дуло. А целилась наша прелестная незнакомка.
– Добрый вечер, – сказал Бессмертный по-французски. – Вам не надо меня бояться. Я не причиню вам зла. Я безоружен.
Он говорил с забавным акцентом и так спокойно, как если бы они вдвоем, сидя в гостиной, обсуждали чьи-то светские успехи и неудачи.
– Кто вы такой? – по-русски спросила она.
– Мое имя вам ничего не скажет. Но я так же, как и вы, опасаюсь появления в этом доме человека лет сорока пяти на вид, моего роста, черноволосого с густой проседью, с крупным лицом и густыми бровями, который, скорее всего, живет в Петербуржском форштадте под чужим именем.
Он описал того самого господина, которого пыталась убить незнакомка, того, кто чуть не погубил меня в Сорочьей корчме. Я молчал, чтобы не сказать нечаянную глупость.
– Вы знаете этого человека? – в голосе незнакомки была немалая тревога.
– Мне, к сожалению, известны лишь его приметы. Есть основания полагать, что его зовут Арман Лелуар. Но сдается, что именно его вы ждете на ночь глядя, зарядив все пистолеты и не желая избегнуть этой встречи.
– Я не могу, – сказала она. – Я должна… если я уйду… я не имею права…
Впервые я видел ее растерянной.
– Если бы он появился тут сейчас и вы застрелили его, вам бы пришлось скрыться немедленно, пока хозяева не подняли шум и не появился патруль.
– Да, я знаю. Но уйти я бы все равно не могла. Даже если меня обвинят в убийстве ни в чем не повинного человека.
– Я так и думал. Вы охраняете раненую женщину. И дело не только в ее драгоценном существовании. Эта женщина – свидетельница, которая может опознать и своего убийцу, и сообщников его… я прав?..
– Да, и я говорила то же самое… а теперь…
– А теперь ее нет, хотя она давно должна была появиться. И вы сидите тут более суток, ожидая ее и все более беспокоясь…
Я был озадачен. Только что «она» была Эмилия, но Эмилия лежала в углу. Однако незнакомка явно поняла, о ком речь.
– Вам что-то известно про нее? – пылко вскричала девица.
– Боюсь, сведения мои неутешительны. Если я правильно оценил обстоятельства, она напала на вашего врага, чтобы спасти жизнь вот этому господину. Морозов, покажитесь.
Я вышел на свет. Незнакомка пригляделась и узнала меня.
– Что все это означает? – спросила она. – Что за маскарад? Кто вы?
– Мы – те, кто идет по следу вашего врага, – отвечал Бессмертный. – Мне нечем доказать это. Мы добрались уже до Сорочьей корчмы, хозяйка которой покровительствовала нашему общему врагу, но была убита, и теперь уже правды не скажет. Я полагаю, что смерть эта была случайной – пуля предназначалась тому господину, а стрелять она стала, чтобы спасти Морозова.
– Да, он ей понравился, она рассказывала мне, что он еще сущее дитя… Читает стихи, толкует о балладах…
– Это «дитя» в одиночку почти выследило шайку вражеских лазутчиков, – вступился за меня Бессмертный.
Сам же я ощутил, как щеки мои залились жаром.
– Простите, Христа ради! – воскликнула, обращаясь ко мне, незнакомка. – Так кто же вы?
– Мы – российские офицеры, которые совершенно случайно вышли на след польских шпионов Бонапарта. И мы сами идем по следу. Почему? Потому, что не знаем, как глубоко проникла измена. Меня вы видите впервые, но в Морозове, я полагаю, не сомневаетесь?
– Если это доподлинно Морозов, – возразила она. – Я помню этого человека, он однажды вломился сюда со своими товарищами. Он представился Морозовым, но я не могу быть уверена, как и в имени, которым представился другой человек…
Она несколько смутилась.
– Сейчас вам придется принять решение, – сказал Бессмертный. – Мы пришли сюда, чтобы забрать Эмилию Штейнфельд и перевезти ее в Цитадель, где есть особо охраняемый лазарет. Там ей будет оказана правильная помощь. И там она дождется часа, когда господину Розену, помощнику начальника военной полиции господина де Санглена, потребуются ее показания.
– Вы знакомы с Розеном? – быстро спросила незнакомка.
– Да, мадмуазель, знаком. Опять же – доказать сего не могу. Разве что через неделю, сейчас и Розен, и сослуживец его, бывший ковенский полицмейстер Бистром, странствуют меж Ригой и Динабургом. Они не скоро еще усядутся в кабинетах своих, чтобы узнавать о событиях из докладов подчиненных. Война! Итак?..
Она несколько помолчала. И впрямь, принимать такие решения трудно. Потом она подошла к Бессмертному.
– Я запомнила вас, – просто сказала она. – Если вы предатель – Господь вас покарает пулей вот из этого пистолета.
Или иным путем, но смерть ваша будет плохой. Забирайте Эмилию!
– Сейчас я спущусь и приведу людей, которые снесут ее вниз, стараясь не причинить вреда. Морозов, дайте свою дудку.
Мы остались вдвоем и минуты две молчали. Незнакомка порывалась заговорить со мной, но что-то удерживало ее. Наконец она собралась с духом.
– Коли вы точно Морозов, я должна просить прощения… у вас и у друзей ваших… они тоже морские офицеры?..
Я не слишком догадлив, когда речь идет о милых дамских хитростях. Но тут меня осенило. Ее вопрос относился к Артамону. Она хотела услышать о моем сумасбродном дядюшке.
Времени на долгие объяснения у меня не было. Вот-вот могли прийти матросы за Эмилией.
– Он любит вас страстно, отчаянно! – воскликнул я. – Это не шутка, не лукавство! Поверьте, такая любовь бывает, может, лишь раз в столетие!
– Он не знает меня, не знает даже моего имени! – отвечала девица. – Как я могу верить вам… и ему?..
– В именах ли дело? Он видел вас… он встретил вас… вы встретили друг друга… – я хотел объяснить ей, что встреча была судьбоносной, но не мог найти слов. – Он сейчас только о вас и помышляет, стоя на вахте у Даленхольма!
