Он немного помолчал, а потом вдруг неожиданно вернулся к оставленной было теме:
- Кстати, все глобальные благодетели - типичный пример патологических самообманщиков. И все они непременно отличаются одной крайне неприятной общей чертой - жесточайшей нетерпимостью ко всему, что может хотя бы намеком указать им на их пристрастие к вранью. Всем им всегда свойственно навязывать себе и другим жесткие морально-этические нормы, которые не имеют ничего общего с лежащими в основе изначальных заповедей принципами оптимизации энергетических взаимоотношений человека с самим собой и с окружающими. Мораль благодетельствования - всеобщего или для избранных - мировой революции или фашизма, конкретика не важна - всегда вытекает из желания уничтожить всякую возможность непредсказуемых человеческих реакций, всякий намек на инакомыслие. Все должны быть загнаны в рамки жестких шаблонов и обманывать себя по общепринятой методике. Таков универсальный принцип всех благодетелей. И в этом, как ни странно, нордический фашизм где-то даже честнее - если можно употребить это слово, говоря о потоке массированного вранья - многих благостных форм, идеологи которых разглагольствуют о Боге, Христе, самопознании, Будде, космической любви и всеобщем благоденствии, на практике занимаясь усиленной экспансией с помощью жесточайшего кодирования и дебилизации своих последователей...
- Стоп! - прервал я его. - А как же твоя омнио-тренинг-технология и планы ее распространения. Разве это не попахивает намерением облагодетельствовать человечество?
- А у меня нет никаких планов. И потом, причем здесь я? Вот у тебя есть шанс угодить в ловушку. Если, конечно, ты не сможешь не написать...
- И что, по-твоему, может помочь мне избежать западни?
- Отрешенное чувство юмора и наплевательское отношение.
- А конкретнее?..
- Написав об омнио-тренинге, ты должен будешь "отпустить" свои книги в мир и отвернуться от них... Сделать это будет сложно, предупреждаю, но если ты привяжешься к ним и к системному обучению людей этому искусству, ты пропал.
- Но ты ведь меня обучал...
- Тебя одного. И - от случая к случаю... Сам с собой ты проделал неизмеримо больший объем работы, чем я - с тобой. Тебе предстоит как бы сделать в информационное поле человечества "инъекцию" нового подхода к старому, как сам Мир, знанию. А на то, что человечество с этой инъекцией будет делать, тебе в идеале должно быть в высшей степени наплевать. И ни в коем случае нельзя никого никуда настойчиво зазывать, пытаться раскрывать глаза на свет истины или навязчиво толкать к знанию. Пусть каждый поступает так, как считает нужным.
- А магическая сеть, которую мне, по твоим словам, придется сформировать вокруг себя? Люди, которые ее составят - ведь мне же придется их учить.
- Их будет очень немного, не более двух десятков. И потом, это - совсем другое дело... Главное - всегда отдавать себе отчет в том, что выбор, который делают другие люди - не твое дело. Иначе - ты пропал. Я могу однозначно утверждать, что стремление облагодетельствовать человечество - самый непримиримый и по-настоящему страшный враг истины, а значит - и свободы, в особенности - свободы внутренней. И прежде всего - внутренней свободы того, кто набивается людям в благодетели. А без нее, как и без конкретной любви, не бывает ни внешней свободы, ни сострадания, ибо сострадание - это полностью лишенный структуры интегральный сплав всех эмоций, слитых вместе свободной любовью и глубиной понимания. Если этого нет, вырваться за рамки энергетической структурированности и преодолеть "слоистую дискретность" осознания невозможно, какой бы огромной ни была личная сила, и сколь полным ни был бы контроль. Нужно умудриться совместить человеческую любовь и нечеловеческую свободу, только тогда возможна полнота понимания, из которой вырастает сострадание. У тебя есть любовь и почти есть свобода, следовательно, у тебя есть решающий шанс...
- Но ведь ты говорил, что те, кого мы любим, чаще всего становятся причиной самых тяжелых битв в нашей личной войне...
- И победа именно в этих битвах является для нас решающей... А еще я говорил, что умение любить просто так - великое искусство... Любить, понимая и ничего не требуя взамен. Любить необусловленно, предоставляя полное право тем, кого любишь, быть такими, каким они хотят быть. По большому счету, только это и есть любовь. Остальное - самовлюбленность и использование близких существ для реализации своих меркантильных интересов, направленных на получение наибольшего наслаждения от жизни в этом мире... За чужой счет... Чем выше ты поднимаешься по восходящей спирали самоосознания, тем труднее тебе оставаться обычным человеческим существом, тем более растянутым в многомерности Вселенной становится твое восприятие. Попробуй, и ты поймешь, какая из битв - самая тяжелая... Это похоже на пружину. Чем больше ты ее растягиваешь, тем с большей силой она стремится сжаться. Тебя будет неудержимо тянуть в холодную бесконечность. И если ты заберешься достаточно высоко, и у тебя не окажется надежного якоря здесь, в структурированном мире людей, ты никогда не достигнешь абсолютного света. Ты либо зависнешь где-то в промежуточной неопределенности параллельных миров, либо абсолютная тьма однородной Великой Пустоты вновь поглотит тебя, и тебе придется начинать все с самого начала. Вообще все, а не только цепочку воплощений на этой планете... Любовь, обычная человеческая любовь к обычным человеческим существам - тот якорь, который может нас удержать. Без нее мы безнадежно отрываемся и теряем возможность вместить в свое осознание все. И тем самым утрачиваем упорядоченность самоосознания... И потом, ты когда-нибудь думал о том, сколько в твоей любви тебя самого, а сколько - собственно самой любви?..
Он замолчал и снова закрыл глаза. Кое в чем я с ним соглашался... Но в основном... Было что-то самое главное, в чем он меня не убедил, и, как мне тогда казалось, не смог бы убедить никогда. Но это не имело ровным счетом никакого значения. Он был где-то очень-очень далеко. Я чувствовал, что в моей жизни его уже почти нет.
- Послушай, - сказал я, чтобы окончательно расставить точки над "i", - все время хотел задать тебе один вопрос... Ты, когда объясняешь что-то или рассказываешь - почему ты обязательно валишь все в одну кучу?.. Это настолько неудобно... Представляешь себе, каково потом все это разгребать и раскладывать по полочкам?
- А ты бы хотел, чтобы по полочкам полученную тобой информацию в твоем сознании раскладывал кто-то другой... Интересно, как ты себе это представляешь? Только в детективах - причем далеко не в самых лучших - вещи следуют друг за другом, разворачиваясь в стройные колонны причинно-следственных связей и т.п. А в жизни... Самое важное и ценное этот мир вываливает нам на голову как бы между прочим, в общем потоке мелькания дней, вплетенных в умопомрачительный ком хаотической суеты. Он свит наподобие гордиева узла неисчислимыми сюжетными линиями, подавляющее большинство которых в извечно неоконченном виде существует только лишь в нашем воображении... И одни и те же линии у каждого из нас - свои... Скажи, кто может решить, что тебе действительно нужно, а что - нет? За одним тянется другое, хвосты мыслей, объяснений и иллюзорных интерпретаций перепутаны между собой настолько, что разобрать, где из них - который, просто-напросто невозможно... И не нужно...
- А как же?
- Да никак... Когда приходит время, все лишнее отпадает само собой...
Мы поднялись наверх, когда ярко-красное солнце коснулось пронзительной кромки моря. Он забросил на плечи рюкзак, повернулся и молча зашагал прочь. Ветра не было, и я слышал, как хрустит у него под ногами сухая трава. На душе у меня было на удивление спокойно. Несмотря на полное безмолвие, я не видел вокруг его головы никаких ореолов. Это был просто человек, который просто шел по вечерней степи.
- Эй, - окликнул я его, - ты говорил, что каждый... Ну, что любой человек может стать избранным... Если я тебя правильно понял... Ты действительно так считаешь?
Он перестал идти и с усмешкой посмотрел на меня:
- Я ничего подобного не говорил... Или же ты меня неправильно понял... В любом случае, я так не считаю.
Он отвернулся и пошел дальше, но шагов через пять снова остановился и бросил через плечо:
- Может любой, кто захочет, но далеко не любой способен решиться на то, чтобы захотеть...
И он продолжил свой путь по бурой каменистой степи сквозь розовую солнечную пыль.
Подошел Игорек и спросил, дохнув перегаром:
- Че это он?
- Видать, пора, - ответил я.
- А-а-а... Че ж вы не сказали, мы б до шоссе подбросили... На раз... Как-никак соседи...
- Он - странный парень. Очень любит ходить пешком...
- Ну, тогда пусть идет. Оно и правда, не сильно чтобы далеко... К утру доберется. Почему странный? Вовсе не странный. Ночью по степи - милое дело... Сам уважаю. Когда тверезый.
ЗНАМЕНИЕ ДЛЯ МАСТЕРА ЧУ
