В ноябре 326 года огромный флот из 800 кораблей начал свое плавание вниз по Гидаспу (приток Инда), имея своей целью Океан.
Бесконечная вереница судов вызывала жгучий интерес у местных жителей, толпившихся на голых пологих берегах реки. Александр плыл на 40-метровой триере, приводимой в движение 144 гребцами. По обоим берегам грязно-бурой реки шли войска во главе с Гефестионом и Кратером. Они пересекали земли дружественных племен; маршировали мимо хлопковых и рисовых полей, деревень, лепившихся у самой воды. Плодородную землю здесь пахали на пятнистых горбатых быках. Этот рабочий скот, обеспечивавший жителям их скудное благосостояние, одновременно являлся предметом поклонения. Почитались здесь и термитники, по форме они напоминали фаллос — символ плодородия, и индусы отождествляли его с Шивой. Люди населяли не только берега, но и саму реку. Так, речные кочевники проводили всю свою жизнь в плоскодонных прямоугольных лодках-домах. Со своими задранными носами и пестро разрисованными боками, они казались игрушечными на фоне внушительных кораблей Александра.
Вся жизнь индусов вращалась вокруг реки-божества. В ней делали абсолютно все: купали быков, слонов и детей, стирали белье, брали воду для питья и приготовления пищи, совершали священные омовения, отправляли на маленьких лодочках в дар речным божкам огни, благовония и цветы, и даже хоронили людей. Македонцы смотрели на это все с большим недоверием и благословляли судьбу за то, что им посчастливилось родиться в Элладе. Там тоже обожествляли ключи-нимфейоны — приюты нимф. Однако вода в них, в отличие от Инда, была чистой и прозрачной.
Во время плавания по Инду армия Александра увеличилась за счет прибывших из Эллады пополнений. Они доставили новости, письма, оружие и обмундирование с родины. В конце дня корабли причаливали на ночевку, и Александр часто приглашал гостей. Как-то на одном из таких ужинов рапсод пел из Гомера о Елене: «Истинно, вечным богиням она красотою подобна…» и все обращался при этом к Таис. Посчитав это неуместным, она недовольно отмахнулась.
— Но ведь так и есть, Таис, ты — красавица и «кама» — желанная всеми, — рассмеялся Гефестион, гордый тем, что знал несколько слов по-индийски.
— А мне казалось, что со мною можно разными вещами заняться, — возразила Таис.
— Какими? — быстро спросил Гефестион, таким же тоном, каким бы спросил Александр.
— Поговорить, например.
— Вот то-то все и говорят, ораторы, такие красноречивые, заслушаешься. Конечно, приходится разговаривать с женщинами. Они это любят. А не будешь — не получишь того, что любишь сам.
— Ах, — опять отмахнулась Таис, но Гефестион не сдавался.
— Да все тебя желают, это ясно, как белый день.
— Я не верю! — и Таис шутливо обратилась к Кратеру, просто потому, что он сидел рядом: — Кратер, ты бы мог меня пожелать?
— А что, уже можно? — оживился тот.
— Что ты имеешь в виду? — заинтересовалась Таис.
— Александр предупредил еще в Эфесе, когда ты только появилась, что… ну, кастрирует любого, кто на тебя посягнет.
— О! — Таис открыла рот и повернула изумленное лицо в сторону Александра.
— Я не так сказал, — отозвался тот вяло.
— Ты сказал, извини, Таис… — и Кратер дословно повторил его слова.
Все рассмеялись, а Александр удостоил Кратера выразительного взгляда.
— Интересные вещи я о себе узнаю… — сказала Таис, качая головой. — Что же ты меня личной жизни лишил?
— Я сказал «посягнет недостойным образом», — объяснил Александр, — то есть, я спас тебя от бесчестия, моя дорогая, а не от личной жизни.
— Тогда спасибо, — улыбнулась Таис, и Птолемей увидел в этой улыбке еще один тайный — истинный — смысл.
…Птолемей за последние два-три года очень продвинулся по службе. После казни Филоты он стал одним из семи телохранителей, ближайших из окружения царя. Как храбрый воин он отличился в осаде Аорны, в недавней битве за Сангалу. Он был одним из триерархов, построивших на свои огромные, нажитые на войне деньги, этот флот. В Бактрии, еще до похода на Пенджаб, он доказал свою преданность, сообщив Александру о готовящемся «заговоре пажей». Тогда несколько юнцов, обиженные строгостью Александра, замыслили убить его и таким образом прославиться. (Эти вредные мысли им внушил Калисфен, их учитель и наставник, за что тоже поплатился.) Александр давно приглядывался к Птолемею не только как к соратнику. Была у царя еще одна идея, касающаяся Птолемея, которую он обдумывал в последнее время…
— Таис, успех тебе обеспечен уже тем, — продолжил Гефестион, — что ты обладаешь всеми тремя качествами, которые ценит в женщине любой мужчина.
— Всего-то тремя? — удивилась Таис. — Это которыми? Просвети меня.
— Ты хорошенькая, веселая и работящая.
— Так, в переводе на мой язык: работящая — та, которая безропотно обслуживает тебя, как рабыня, веселая — та, которая с готовностью смеется любой, даже самой глупой шутке мужчины, привлекательная — вульгарно накрашенная и одетая в прозрачные одежды, как проститутка.
— Ах, Таис, ну ты строга сегодня, — со смехом заключил Гефестион.
— Это я Платона начиталась, не принимай мое минутное мужененавистничество всерьез.
— Так это ты полдня смеялась над Платоном? — удивился Александр.
— Что-то и я не припомню, что в его занудной философии смешного, — вставил Птолемей. — Когда мы его в школе проходили, он мне так надоел своими нравоучениями, что из одного чувства противоречия хотелось поступать наоборот.
— Меня рассмешила его идея общности жен, его унизительное отношение к женщинам, — пояснила Таис. — И непонимание мужчинами женской сущности. Как можно относиться к женщине, как к предмету мебели, табуретке какой-то, — посидел сам, дай другому посидеть?! Спасибо большое. Общность жен — типично мужской подход! Это им все равно — с кем, а нормальной женщине никогда не будет все равно. И это говорит философ, якобы умный человек, пример для подражания. Поневоле подумаешь, что собственная личная жизнь у него не задалась, потому и выдумывал глупости.
— Это все теории, а они всегда глупее жизни. Однако какой у тебя необычный взгляд на вещи. Женский! — заметил Гефестион и продолжил: — Во всем есть свой смысл. И в том, что мужчины и женщины такие разные. Они дополняют друг друга, потому и нужны друг другу.
— И я знаю, для чего, — быстро вставил Александр. — Когда мужчина устал, он спит, когда ему надо расслабиться — он выпивает, а когда хочет получить удовольствие — имеет женщину!
— Александр! Что ты несешь? — Таис аж поперхнулась. — Ты сегодня у фракийцев побывал, что ли? Диких, дремучих… О, вас нельзя оставлять одних — дичаете на глазах! — присоединилась Таис ко всеобщему смеху.
