— А Тирсис и… гвардия? — спросил Леон.
— В чем проблема? Мальчишки останутся при тебе для особых поручений.
Последнее Умнейший расшифровал, лишь когда остался с Леоном наедине.
— Если они окажутся непригодными для спецопераций, то уж в расстрельную команду сгодятся в любом случае. Опыт у них уже есть. Что уставился? Мне не меньше тебя хочется избежать крутых мер. Лучше вспомни постройку «Разъяренного Дракона» и пойми, что я прав. Рано или поздно нам могут понадобиться и такие люди, ты это знаешь, и рот закрой.
— Ничего такого я не знаю! Саботажников и разгильдяев можно зашептывать!
— Ну-ну. А прямых врагов? Только не надо мне говорить, что у нас их нет. Будут.
— Вот тогда и посмотрим!
Старик пожал плечами, и Леон ощутил укол совести. Зря затеял никчемный спор. Каждый, и даже Умнейший, может ошибаться, особенно когда по макушку в несуразной шляпе завален делами, делами, делами и, разгребая их, с ужасом видишь, что их становится все больше… и набрякшие жилковатые мешки под воспаленными глазами, и убитое непосильным напряжением здоровье, — а надо продержаться еще, держаться и держаться, стиснув зубы до хруста, пока великое дело не начнет двигаться само собой…
— Спасибо, — тихо произнес Леон. — За все спасибо. Знаешь, по-моему, я тут лишний. Ты и без меня…
Старик посмотрел на него серьезно.
— Без тебя у меня вряд ли что получилось бы. Ты — вождь. Во всяком случае, удержать при деле такую массу народа после прекращения полетов заурядов я бы один не смог — половина разбежалась бы по деревням.
Без меня, подумал Леон. Или без моего имени? Старик не врет, но никогда не скажет всей правды. Любит подавать деготь порционно — по ложечке. А об остальном догадывайся. Пока впервые в истории Простора создавалась буквально из ничего невиданная грандиозная структура, Леон Великий Стрелок валялся пластом на заблеванной кровати и знал только то, что Умнейший считал полезным ему сообщить.
И верно: Умнейший он, не Мудрейший. Мудрых много — а толку от них? Один такой ум на всем Просторе, необычный ум чужака. Слова матери: «Ходит он, ходит, ищет человека умнее себя, а находит только более знающих…» Оно и неудивительно. А только ли с этой целью старик бродил по Простору всю жизнь, словно тот древний земной тип — Агасфер, кажется, — о котором он однажды рассказал? Или он, зная о готовящемся вторжении, тщетно пытался найти на планете хоть что-то, способное противостоять абсолютному уничтожению? Пожалуй, что так.
— Можно я снова буду звать тебя Учителем? — шепнул Леон.
— Если тебе так нравится.
— Спасибо, Учитель. Я представить себе не мог, что мы… что ты сможешь такое…
— Доволен? — ревниво спросил Умнейший.
Леон кивнул. Еще позавчера, даже вчера он нашел бы — и находил — восторженные слова, чтобы должным образом прокомментировать то, что увидел за последние дни, но сейчас восприятие уже притупилось. Просто-напросто все идет как надо.
— А я не очень доволен. Плохи наши дела.
Леон заморгал.
— Как это плохи? Мы же победили! По крайней мере на одном участке, и это только начало!
— Начало, но только не в том смысле. Ты имеешь в виду изготовление всяких военных железяк? Тут да, самое начало. Та же кустарщина, только масштабом покрупнее, а до настоящего конвейерного производства мы еще не доросли. Победили? Говори это другим, но не мне и не себе. Победа или поражение всегда результат драки, а драки как таковой не было. С их стороны по-прежнему идет очистка, а не драка.
— В одном месте уже не идет!
— Надолго ли? Не знаю в точности, по какой причине автоном-очиститель приостановил активную деятельность, но предполагаю, что он занят корректировкой методики очистки с учетом вновь возникшего фактора… Непонятно? Говорю проще: они нас элементарно не вычленяют из местной природы. Опять непонятно? Пожалуйста, скажу еще проще: не видят.
Вытерпеть такое было невозможно.
— Они нас видели! — крикнул Леон. — Еще как видели! Меня так вообще в трех шагах.
— Видеть и увидеть не одно и то же. — Умнейший двигал запавшими губами с ленцой, словно скучая. — Так и быть, поясню на вульгарном примере. Допустим, тебе в сандалию попал камешек. Твои действия очевидны: некоторое время ты терпишь неудобство, затем раздраженно снимаешь сандалию и вытряхиваешь камешек, не взглянув на него. Верно? И не говори мне, что ты начнешь внимательно приглядываться, чтобы установить, какой породы камень натер тебе пятку — пирит или роговая обманка. Я прав?
— Ты хочешь сказать…
— Ты уже понял, что я хочу сказать. Для автоном-очистителей наши потуги — камешек в сандалии. Враждебное очистке, но вряд ли разумное проявление своеобразия местных условий. А их хозяева, подозреваю, о нас просто не знают.
— Так надо, чтобы узнали!
На этот раз старик долго молчал, потом сказал тихо:
— А я бы с этим пока не торопился…
Шли дни. Тупые боли в голове, мучившие первое время, утихли. На набедреннике Леона красовались две нарядные нашивки — за два ранения, полученных в битве с детенышами Железного Зверя. Даже те, кто не знал вождя в лицо, провожали его уважительными взглядами.
Уже в первый день Леон понял, что с мечтой примчаться к Филисе и увезти ее придется расстаться на неопределенное время. Помимо чисто управленческих проблем (большую их часть решал Умнейший, но и на долю Леона хватало), массу времени заняло детальное изучение обстановки, подсчет ресурсов, бесконечные разъезды по деревням и лагерям беженцев, отбор тех, кто годился на большее, нежели починка дорог, таскание грузов или ковка вручную медных либо латунных гильз.
Толковых людей, как всегда, не хватало. Аварии на производстве случались едва ли не ежедневно. Аконтий ругался на чем свет стоит. Умнейший наскакивал на Брюхоногого Полидевка, опять законопатившего дельного ремесленника в рудокопы. Брюхоног орал в ответ и отмахивался резной костью.
Искореняя собственное невежество, Леон изучал чертежи, скопированные с экрана Аверс-Реверса. Раздражался, утыкаясь в непонятное. Умнейший находил время, чтобы силой заставить его выспаться.
— Подумай сам: какое впечатление на людей может произвести вождь с непроспавшейся рожей…
Работа кипела. Каждый день на близлежащем полигоне испытывалась новая пулеметная установка, а то и две. От грохота закладывало уши. Тыча костлявым пальцем в карту, Умнейший объяснял командирам расчетов, куда им надлежит выдвинуться, как маскироваться, осуществлять связь и нести боевую вахту. Леон смотрел в карту, хлопал глазами и ничего не понимал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
