Кроме этого, Петросян девять лет назад создал и с тех пор бессменно еженедельно ведет свою авторскую программу на телевидении – «Смехопанораму». У передачи своя концепция, свои задачи. «Мы хотим вспомнить и сохранить лучшие юмористические работы старых мастеров и дать дорогу новым именам. Мы хотели бы, чтобы зритель у экрана улыбнулся нам, а заодно и своим ближним. Я считаю, что в наше время на телевидении должно быть как можно больше веселых передач», – говорит артист.
В беседе с журналистами он проводил параллели с прошлым, рассказывая, что во времена депрессии 1930-х гг. в американском искусстве процветали замечательные, веселые мюзиклы, которые помогли людям пережить эти времена. Мало кто знает, что за грубое слово могли тогда даже посадить в тюрьму. А уж о фильмах ужасов в то время не могло быть речи: «Они появились позже от сытой жизни, от желания пощекотать себе нервы. А на нашем телевидении мы видим перебор насилия, ужасов, крови, трупов и прочих прелестей. Нам сейчас это не ко времени. Нередко у нас нынче “чернуха” выглядит для молодежи как установка к поведению в жизни, как фиксация морально-психологических и этических норм. Считаю, что это неправильно. И я, как гражданин этой страны, как человек и как артист говорю этому “нет”. Сейчас нам не хватает человеческого тепла и добра. И, если хотите, юмора, который тоже должен служить добру. Искусство, которое не служит добру, перестает быть искусством».
В 1991 г. Петросян был удостоен почетного звания «Народный артист России». Когда-то в его творческой биографии произошел такой эпизод. Когда театр Петросяна собирался на гастроли в Уфу, в городе случилась катастрофа – в водопроводные системы попал фенол, в результате чего люди полностью остались без воды. Ситуация была крайне напряженной. Но тем не менее Евгений Ваганович приехал, и обещанные концерты состоялись. Люди несли ему бесчисленное количество цветов, а одна женщина, выйдя на сцену с букетом, сказала: «С вами и фенол не страшен!»
Хотя супруги на сцене уже много лет, они по-прежнему такие же энергичные, молодые, смешные и грозные, трогательные и верные. Они верны делу, которое считают смыслом своей жизни, верны своему театру, верны заветам своих педагогов и своим зрителям. И всегда с ними – та же непримиримость к насилию, злу, фальши, требовательность к себе, своему профессионализму, актерское обаяние и мягкая улыбка, уважение и любовь к тем, кто по ту сторону рампы. В одной из последних работ Петросяна есть такие слова: «Наше счастье, что мы находим в себе силы сквозь слезы смеяться и смешить друг друга, что я и пытаюсь делать вместе со своими персонажами у себя в спектакле “Страна Лимония, деревня Петросяния”. Не ищите эту деревню на географической карте, она – в моей медицинской карте, здесь, в области сердца». Этими словами сказано все.
МАЙЯ ПЛИСЕЦКАЯ И РОДИОН ЩЕДРИН
Встретившись однажды в гостиной у Лили Брик, блистательная балерина и талантливый композитор вот уже более сорока лет идут по жизни вместе, объединенные неугасающим чувством и музыкой.
Со стороны может показаться, что путь Родиона Щедрина усыпан розами: его музыка издавна звучала в лучших залах и театрах СССР, взрывая беспробудную серость повседневности, а званий и наград у него было не меньше, чем у самого Дмитрия Шостаковича. Не все знают, как складывалась судьба одного из крупнейших мастеров современной музыки на самом деле.
«Преодоление» – это слово лучше всего определяет его жизненное кредо. Если верно, что «талант» и «смелость» почти синонимы, то упомянутые свойства с молодых лет счастливо совпадают в характере Щедрина – смелость и фанатичная убежденность в однажды принятом решении.
Сегодня прошлые триумфы кажутся как бы сами собой разумеющимися. И как-то не хочется вспоминать, сколько «околомузыкальных» событий сопровождало премьеры «Поэтории», оперы «Не только любовь», «Кармен-сюиты», балетов «Анна Каренина», «Чайка», «Дама с собачкой», даже «Мертвых душ», вышедших как раз к 60-летию Октября, Второй симфонии или фортепианных концертов, наконец, уже постсоветской «Лолиты». Теперь все это – в художественной сокровищнице XX в.
Любопытно, что почти 40 лет Щедрин неизменно обманывал даже логически обоснованные ожидания публики и специалистов: ни один из инструментальных концертов, новых, обещанных и долгожданных балетов не был похож на другой даже отдаленно, и так едва ли не во всем. Всякий раз мастерство сочинителя очевидно, а несомненный блеск ума ярок до того, что почти слепит глаза. Однако каждый раз критерий мастерства уже другой, и все труднее поддается анализу его оправдавшая себя удачная манера писать музыку. Если Игорь Стравинский заслужил за сходное принципиальное непостоянство историческое прозвище «человек с тысячью лиц», то число лиц композитора Щедрина вряд ли вообще можно сосчитать.
Пожалуй, ни у кого из ныне живущих композиторов не складываются отношения со временем столь же оригинально и захватывающе, как у Родиона. Кроме того, вряд ли у кого еще столь же устойчивая репутация «лояльного музыкального еретика» – то есть человека, всегда позволяющего себе чуточку выходить за рамки того, что нравится всем, но делающего это так естественно и продуманно, что опасность «суда святой инквизиции» за вольное толкование давних традиций никогда реально ему не угрожает…
Будущий композитор родился 16 декабря 1932 г. в Москве в семье музыковеда Константина Михайловича Щедрина. Его детство прошло в столице, но летом мальчик часто бывал в Тульской области, откуда родом его отец-музыкант и дед-священник: «Алексин я помню по детским впечатлениям, там были изумительные места, сосновый бор, чистая Ока. Наверное, оттуда моя любовь к рыбалке, которая меня так заряжает. А теперь Алексин загадили, химический комбинат сбрасывает отходы в реку. Да, раздражает, бесит грязь, слякоть, беспорядки, но все равно – родная страна, родная земля…»
В куйбышевской эвакуации Родион испытал самый настоящий голод, ходил по заснеженным полям зимой 1941 г., пытаясь под снегом найти хоть одну картофелину. После того как в городе появился Шостакович и устроил его мать, Конкордию Ивановну, гардеробщицей в театр, положение семьи несколько улучшилось – ей выдали продовольственную карточку. Родион смог посещать все спектакли Большого театра, находившегося в то время в Куйбышеве, и был на премьере легендарной Седьмой симфонии Шостаковича. «Этот год и вообще этот кусок жизни я никогда не забуду», – вспоминал композитор впоследствии.
Вернувшись в Москву, он стал учеником Центральной музыкальной школы при консерватории, но учеба на ум не шла, «когда вокруг разворачивались колоссальные события, гремели победные салюты». В 1943 г. Родион удрал на фронт и, несмотря на основательные трудности, смог добраться до Кронштадта. Беглеца вернули, и отец решил было отдать его в нахимовское училище, но в последний момент вспомнил о хоровом интернате, где обстановка и дисциплина были недалеки от воинской. Так был найден компромисс – и родители и сын были довольны: «Пение в хоре захватило меня, затронуло какие-то глубинные внутренние струны. Мне уже самому стало интересно открывать для себя тайны искусства звуков».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
