— Мертв… я отомстил за оскорбление, нанесенное мне тогда в гостинице «У ворожеи»… Прощайте, ваша светлость! Удар шпаги — плата за одно неосторожное слово? Не слишком ли суровая кара? Думаю, нет… Правда, ваше слово всего лишь оскорбило бедного странствующего рыцаря, а мой удар шпаги перевернул судьбу французского королевства…
На этом шевалье кончил философствовать. Он бросил последний взгляд на Гиза, чтобы убедиться, что его противник не дышит, и распахнул дверь, ведущую на боковую лестницу. Трос убийц вопросительно посмотрели на него.
— Господа, — обратился к ним Пардальян. — десять минут еще не прошли, однако же вы можете войти. Вы возвратили мне долг, а я возвращаю вам герцога де Гиза.
И он спокойно направился вверх по лестнице.
Шалабр, Сен-Малин и Монсери с кинжалами в руках ворвались в кабинет. Они увидели поверженного герцога; кровь струей текла из его раны.
Потрясенные молодые люди в растерянности остановились.
Что произошло между Пардальяном и герцогом? Дуэль? Но прошло всего лишь несколько минут… Убийцы удивленно переглянулись, но в этот момент Гиз шевельнулся… Он был еще жив! Герцог открыл глаза, попытался приподняться, застонал и прошептал:
— Ко мне! Убивают…
Те, кто собрались в прихожей, поняли, что происходит, и криками подбадривали своих товарищей:
— Убивайте! Добейте! Прикончите его!
Тремя убийцами, казалось, овладело безумие. Они набросились на герцога и нанесли ему несколько страшных ударов кинжалами.
— На помощь… — прошептал умирающий, делая последнюю попытку подползти к окну.
Тут не выдержали нервы у тех, кто ждал в прихожей, и они выломали дверь. Луань, Дезеффрена и некоторые другие ворвались в рабочий кабинет короля.
Вся атмосфера комнаты была насыщена ненавистью и страхом. При виде крови придворные разъярились, подобно тиграм, рвущим добычу. Гиз уже давно умер, а они все били и били его кинжалами…
Потом подоспели те, кто укрывались в спальне короля. Все громко кричали, изрыгали проклятья, терзали, словно демоны ада, труп. Кровь брызгала на одежду, на стены, на лица убийц.
Наконец тело герцога перетащили в прихожую.
Появился король, который взглянул на покойника и — прошептал:
— Какой он огромный! Мертвым Гиз кажется еще выше, чем был при жизни.
Слабая улыбка мелькнула на бледных губах Генриха III. Он подошел поближе, поставил ногу на голову поверженного врага и произнес:
— Отныне я один — король Франции!
А в Блуа уже разразилась буря. Весть о смерти герцога мгновенно разнеслась по всему городу. Люди короля преследовали и безжалостно убивали сторонников Гиза. Те в большинстве своем оказались застигнуты врасплох. Верные Валуа войска арестовали герцога де Майенна, кардинала де Гиза, старого кардинала де Бурбона и всех видных деятелей Католической Лиги. Колокола ударили в набат. Повеяло ужасом Варфоломеевской ночи… Крики раненых, стоны умирающих, вопли преследователей, выстрелы из аркебуз, десятки людей, пытающихся вырваться из Блуа и найти спасение за городскими воротами…
Вспомним, что шестнадцать лет назад Гиз — так же, как ныне король Генрих III, — наступил ногой на окровавленную голову поверженного адмирала Колиньи… И вот теперь блистательный герцог сам оказался повержен…
А Екатерине Медичи вдруг стало хуже, она задыхалась на постели. Все ее последние силы ушли на то, чтобы выполнить свой зловещий замысел… Теперь ей оставалось только умереть…
Итак, Пардальян поднялся вверх по лестнице. Он спокойно вернулся в ту самую комнату под крышей, что предоставил ему Руджьери, уступивший настоятельной просьбе храброго Крийона. Оказавшись у себя, шевалье прошел прямо к двери, которую ему недавно указал астролог. Руджьери объяснил тогда, что дверь обычно заперта, но, видимо, Пардальяну удалось отпереть ее. Толкнув дверь ногой, он оказался в соседнем помещении. Там на кровати лежал человек с кляпом во рту, надежно связанный. Этим человеком был Моревер.
Пардальян развязал сначала ноги, а потом и руки узника. Затем он вытащил кляп у него изо рта. Бледный как смерть Моревер не осмеливался пошевелиться.
— Вставайте! — приказал шевалье.
Моревер подчинился. Он дрожал как осиновый лист. Пардальян же был неестественно спокоен, но голос его непривычно звенел, и временами какая-то тень набегала на лицо. Он молча вытащил кинжал.
— Пощадите! — взмолился Моревер.
Мольба его прозвучала слабо, чуть слышно.
— Дайте руку! — велел шевалье.
Охваченный страхом Моревер стоял неподвижно, ничего не понимая. Пришлось Пардальяну самому левой рукой взять его локоть; в правой шевалье сжимал кинжал. Он спрятал руку с кинжалом под плащ, чтобы оружие не бросалось в глаза, и приказал своему пленнику:
— Идите за мной! И ни слова, ни звука! Это в ваших же интересах.
И он взглядом указал Мореверу на обнаженный клинок. Наемный убийца молча кивнул. Пардальян вышел, чуть не волоча Моревера на себе. Он поддерживал его, словно раненого друга.
Спустились они на этот раз по парадной лестнице. Никто не обратил на них внимания. В замке уже началась резня, повсюду раздавались вопли, стоны, выстрелы.
Когда враги оказались во дворе, Моревер сделал слабую попытку освободиться. Пардальян остановился и с улыбкой взглянул ему в лицо. Моревер сразу сник и лишь глубоко вздохнул в знак покорности.
— Вперед! — приказал Пардальян и повлек Моревера через двор.
Около ворот распоряжался Крийон. Солдаты, скрестив пики, преградили путь Пардальяну с Моревером.
— Господин де Крийон, — крикнул шевалье, — прикажите, пусть нас выпустят!
Крийон посмотрел на Пардальяна. Восхищение и страх читались во взгляде старого солдата. Он снял шляпу, поклонился и повелительным тоном произнес:
— Пропустить! Служба короля!
Солдаты выстроились в ряд и отсалютовали. Пардальян вышел; Моревер плелся рядом, опираясь на его руку.
На эспланаде, шагах в двадцати перед замком, их ждал человек. Он без слов присоединился к ним, подхватив Моревера с другой стороны. Все трое — Моревер в середине, а Пардальян и незнакомец по бокам — вышли из города через ворота Рюсси, перешли через мост и двинулись вдоль Луары вверх по течению.
Остановились они на расстоянии одного лье от города, у старой полуразрушенной лачуги. Когда-то домишко был окружен садом, и к остаткам изгороди кто-то привязал двух коней. Пардальян втолкнул Моревера в домик. За ними зашел незнакомец и аккуратно прикрыл дверь.
— Садитесь, — сказал Пардальян Мореверу, указывая на колченогий табурет.
Моревер сел. От страха он стучал зубами и, видимо, казался себе смертником, которого уже ведут на эшафот. Пардальян вновь надежно связал пленнику ноги, и у Моревера, как ни странно, возродилась в душе надежда. Он подумал: «Раз меня связывают, значит, сразу убивать не будут… Покойников связывать не надо…»
