я рукой.
Объяснять что-либо было бесполезно. Влад пребывал в состоянии эйфории, он поймал волну, и его несло к крутому будущему. И сколько ни предупреждай, что это крутое будущее — обрыв, он не услышит. Сейчас-то всё отлично, так о чём переживать?
— Ладно, хрен с тобой. Поезжай куда хочешь. Если есть желание спустить за один вечер заработанные кровью деньги — кто я такой, чтобы тебе мешать?
— А ты точно не поедешь с нами? — уточнил друг в последний раз.
— Точнее не бывает. Я в принципе с твоим Олегом за один стол не сяду, и уже тем более в такой ситуации, — честно ответил я. — А ты постарайся хоть часть заработанных сегодня денег сохранить.
— Погоди! — сказал Влад и полез в карман. — Я сегодня ещё и поставил на себя кое-что. С учётом платы за бой очень много вышло.
Он достал из кармана толстую пачку денег. Не считая, меньшую часть из них положил назад в карман, остальное протянул мне. Даже на беглый взгляд за сегодня Влад получил никак не меньше двадцати тысяч.
— Возьми на всякий случай, пусть у тебя полежат. Заберу на днях. Пропить я всё не пропью, а потерять могу, — признался Влад.
— Ладно, заберёшь потом, — кивнул я, сворачивая купюры в трубку и убирая их в карман своей куртки. — Удачи тебе.
— Она всегда со мной, брат, — улыбнулся Влад, прежде чем хлопнуть меня по плечу и пойти обратно к Олегу с Ольгой.
Я постоял ещё немного, наблюдая, как они удаляются, а потом направился домой.
* * *
Домой я всё-таки успел вернуться не слишком поздно. Родители как раз садились пить чай, так что я пристроился к ним третьим.
Мать выглядела грустной, отец — задумчивым. Явно в моё отсутствие их спор не прекратился, и накрутили они себя порядочно. Но хоть без приступов обошлось, и то хлеб.
— Что случилось у вас, пока меня не было? — спросил я, когда мать поставила передо мной кружку с чаем.
— Да что-что, — вздохнула она, придвигая ко мне блюдо с пирожками. — Рассказывала отцу свежие новости. Завод наш тоже сократить хотят. Купить его кто-то собирается, вот нас и разгонят скоро, скорее всего. Говорят, что перепрофилируют под что-то другое. А как молочный завод перепрофилировать? Водку будут выпускать, вместо молока, сметаны и масла? А есть-то люди что станут? Так, скоро на лебеду перейдём. И куда это Временное правительство только смотрит?
Вопрос был риторическим, но отец всё равно за него зацепился.
— Никуда оно не смотрит, Наташ, — сказал он, глядя в свою кружку. — Пока новый император за дело не возьмётся, никакого порядка и не будет.
— Да что-то не торопятся эти временные нового императора на престол сажать, — отмахнулась мать. — Как бы князь Борис сам туда ни надумал сесть.
— Не имеет он такого права! — возмутился отец. — У его императорского величества остались наследники!
— Так ведь не прямые.
— Два племянника! — возразил отец, размахивая надкусанным пирожком от эмоций. — И уж у них-то точно прав на престол побольше, чем у этого Бориса!
— Да что там с тех племянников? — возразила мать. — Один малой ещё, а у второго ветер в голове. Уж лучше вообще без императора, чем с таким.
— Да что ж ты такое говоришь, Наташенька? — всплеснул руками отец. — Да как же Россия, да без императора?
* * *
Москва, Кремль, кабинет председателя Временного правительства
Очередное собрание Временного правительства затягивалось. Хозяин кабинета помешивал чай в чашке, не обращая внимания на спорящих за столом.
— Нам нужно сокращать расходы, экономика разваливается! — отстаивал свою позицию князь Курляндский. — Ещё чуть-чуть, и придётся из собственных средств страну содержать. Решать надо, господа, этот вопрос. И решать кардинально!
— Идея замечательная, Сергей Владиславович, — усмехнулся князь Туркестанский. — Давайте действительно на ваши деньги станем страну содержать. И так уже все сократили, как завещал покойный император. Дальше-то что делать?
— Ну, положим, деньги я могу найти, — закончив размешивать сахар в чашке, заговорил Борис Николаевич. — Возьмём у англичан несколько кредитов, у немцев. На первое время нам хватит, но сокращать расходы всё равно придётся. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше будет всем.
— А отдавать мы эти кредиты за счёт чего будем? — возразил князь Уральский, нервно поглаживая седую бородку. — Может, ещё землю продавать начнём? Давайте уже во все тяжкие пустимся.
— Вы, Святослав Георгиевич, не переживайте, — глядя на самого старого среди членов Временного правительства, заговорил Борис Николаевич. — Вы у нас за экономику отвечаете, вот и посчитайте, сколько нам нужно, чтобы не рухнула страна. А отдавать мы эти кредиты будем с помощью нефти, газа и леса. Россия огромная, запасов хватает, перетерпеть сложный период мы вполне сможем. Так что с вас нужны трезвые цифры — сколько брать, на какие проценты соглашаться.
— Я как министр экономики и промышленности с вами категорически не согласен, Борис Николаевич, — возразил Святослав Георгиевич. — Вместо того, чтобы идти в Европу с протянутой рукой, нужно вводить государственный контроль над рынком, не закрывать, а перезапускать предприятия. Мы же почти всё производство с господдержкой уже либо продали, либо сократили! Неудивительно, что у нас экономика трещит по швам — вместо того, чтобы аккумулировать деньги, мы сами рубим сук, на котором сидим! Торговать надо с Европой, а не деньги у них занимать!
— Так если эти предприятия без государственной поддержки не могут выстоять, — вмешался в разговор князь Сибирский, — зачем они тогда нужны? Никакой самоокупаемости — это прямые потери для казны Российской Империи. Мы содержим, получается, убыточные заводы.
— Некоторые отрасли необходимо поддерживать, Илья Николаевич, — возразил ему Святослав Георгиевич. — Иначе то, что происходит сейчас, уже в скором времени покажется нам блаженными временами!
— Что же тогда вы, наш дорогой министр экономики и промышленности, допустили всё это? — с улыбкой спросил князь Сибирский. — Отчего у вас заводы закрываются?
— А что же вы, министр внутренних дел, допустили, чтобы по стране выросла преступность как на дрожжах и творилось беззаконие? — не остался в долгу Святослав Георгиевич.
— Однако именно у вас на Урале это всё происходит, — покачал головой князь Сибирский. — На остальных землях хоть и
