– Костя… славный мальчик, но и только. Что касается зон запрета… можно, почти не рискуя, отнести все три Дайсона к заповедникам планетарного масштаба, присутствие в которых людей не только нежелательно, но и вредно.
– Ого! Вывод достаточно эмоционален, но объективен ли?
– Я приведу факты. Психоэтики ошибаются редко, а если ошибаются, их просят подыскать другую профессию. Может быть, я и пережимаю, но попробую убедить вас на примерах. Вы знаете, что здесь, на Дайсоне-2, вчера нашли второй звездолет дайсониан?
– В самом деле? Тогда почему мы стоим? Вперед!
Флоренс перекинула через плечо ремень плоской белой сумки и вышла первой. Шаг девушки был легок и быстр, комбинезон не мог скрыть ее грациозной женственности, и Никита усмехнулся в душе своей готовности следовать за Флоренс хоть на край света. «Вася» молчал – он, похоже, одобрял мнение хозяина.
Пройдя кабину лучевой дезобработки, они вышли в «бабье лето» Дайсона-2. У входа ждал трехместный пинасс голубого цвета, на крыло которого опирался молодой парень со скучающим лицом. Заметив Флоренс, он подобрался, не обращая внимания на ее спутника.
– Извините, по распоряжению администрации центра всем самостоятельным группам из соображений безопасности придаются проводники. Меня зовут Вальин, и я в вашем распоряжении.
«Вальин Гонсалес, мексиканец, двадцать девять лет, – прошептал «Вася». – Гравионик, стаж работы в Сфере – десять месяцев, числится в группе экспертов технологии».
Флоренс вдруг остановилась и с досадой щелкнула пальцами.
– Забыла оптику… Простите, вы не принесете из медотсека мою рабочую сумку? – обратилась она к парню, на которого явно подействовали ее колдовские чары. – Садитесь быстрей. – Флоренс ловко юркнула на место пилота, и через мгновение они были в воздухе. – Не понимаю, к чему эта перестраховка, к тому же для нашей прогулки третий – лишний.
Никита с любопытством посмотрел на раскрасневшуюся спутницу, заговорившую вдруг не свойственным ей игривым тоном, но Флоренс ответила насмешливым взглядом, и все стало на свои места. По-видимому, это было в ее манере: придать фразе смысл, которого на самом деле нет, и не опровергать его словами, рассчитывая на известную поговорку: сапиенти сат – умный поймет.
Цвета материковой, вернее, островной природы дайсоновских планет в южной зоне группировались вокруг желтой полосы спектра, поэтому пейзаж под аппаратом напоминал земной умеренных широт в период солнечной осени. Да и температура воздуха была близкой к осенней – плюс девятнадцать по Цельсию.
Пролетели над вудволловой рощей, напоминавшей останки какого-то архитектурного сооружения. В центре рощи на поляне стояла мечеть дайсов, окруженная цепочкой маленьких фигур. Пинасс оставил в стороне три мелких островка здешнего архипелага и взял курс в открытый океан. Вода под ним приобрела интенсивный янтарный цвет, и даже рябь волн не могла забить, засеребрить эту светящуюся медвяную желтизну. Иногда на поверхности воды встречались сиреневые и коричневые пятна водорослей, изредка в глубине можно было заметить косяки дайсонианских рыбозмей или подводные горы, а однажды по воде проплыли ослепительно белые ажурные кружева – колония живых цветов, заряженная электричеством.
Молчание не мешало Никите наблюдать за разворачивающимся ландшафтом и одновременно за сосредоточенной Флоренс, но ему все время казалось, что вместе с ними в кабине незримо присутствует кто-то третий, пытаясь осторожно заглянуть в мысли инспектора. Ощущение было субъективным, психологическим, потому что «Вася» молчал, но Пересвет доверял своей интуиции, своим инстинктам и повысил боеготовность, зная цену неожиданностям; он помнил попытку пси-прослушивания в каюте Уве Хоона в первый свой день на станции.
Внезапно Флоренс резко повернула и протянула руку вперед:
– Смотрите!
Пинасс догонял какую-то бесформенную массу, в которой Никита не сразу узнал… воздушный шар! В размерах шар больше, впрочем, напоминал банан, достигающий метров пяти, а под ним болтался небольшой предмет черного цвета. Пинасс завис рядом с шаром, и Никита наконец разглядел предмет: это был труп дайса.
– Замерз, – тихо сказала Флоренс с какой-то странной интонацией.
Никите показалось, что в ее голосе проскользнули нотки грусти и нежности, но он не намеревался анализировать каждый жест или фразу девушки, к тому же ему самому было жаль путешественника-островитянина, нашедшего смерть вдали от дома.
Флоренс тронула аппарат с места и чиркнула стабилизатором по боку воздушного баллона. «Банан» с шипением съежился, пошел вниз и исчез в блеске янтарных волн океана.
– Мир праху твоему, первооткрыватель, – пробормотал Никита.
Флоренс посмотрела на него, изогнув бровь, но промолчала.
На горизонте показалась длинная темная гряда – остров. Когда до него осталось километров пятнадцать, на панели управления вспыхнул оранжевый глазок, а из динамика раздался мужской голос:
– Борт-икс, остановитесь! Остров объявлен запретной зоной – работают коммуникаторы. Лицам, не имеющим полномочий, приближаться к острову запрещено!
– Алло, Стив? – сказала Флоренс в микрофон. – Это я, Фло Дженнифер, сертификат «три шестерки», ты знаешь.
– Фло? С базы мне сообщили, что ты не одна…
– Со мной инспектор Даль-разведки Пересвет, сертификат «три девятки».
«Три девятки» на жаргоне космофлота означало «особые полномочия», «три шестерки» – доступ в любые места, кроме районов работы спасателей.
Стив отозвался через полминуты:
– Полет разрешаю. Что конкретно вас интересует?
Никита повернул усик микрофона к себе.
– Занимайтесь своими непосредственными обязанностями, уважаемый, мы сами решим, что нас интересует.
Неведомый Стив отключил связь.
Флоренс укоризненно покачала головой, увеличила скорость.
– Стив хороший парень, напрасно вы его обидели.
Остров, береговую границу которого они пересекли, был велик и почти целиком зарос вудволловым лесом. Через минуту полета в сплошных черно-золотых «развалинах» под аппаратом протаяла долина, в которой стоял город дайсониан, один из немногих уцелевших, успешно справившийся с вырождением.
До этого Никита видел дайсонианские города только на стерографиях.
Флоренс подняла машину чуть выше, чтобы город был виден весь целиком, и остановила полет, давая инспектору возможность оценить градостроительное искусство древних хозяев планеты.
Архитектура дайсониан – нечто странное с точки зрения земной логики и позиций антропоморфизма. Вертикальный стиль, если вводить земные аналогии, но прошедший через чуждое людям восприятие, образ жизни со своими геометрическими пропорциями и функциональным назначением.
Во-первых, все здания города были высокими, но одноэтажными. Во-вторых, они не имели крыш. В-третьих, соединялись в замысловатый узор, напоминающий лабиринт, а улицы города больше походили на газоны, засеянные травой, а может быть, и в самом деле были газонами, во всяком случае для ходьбы людей они не предназначались. В-четвертых, город дайсониан был похож на вудволловый лес, разве что менее густой и более облагороженный и с другим цветовым оттенком стен.
У одного из крайних зданий Никита заметил палатку, куттер и группу людей в желтых комбинезонах.
– Археонавты, – пояснила Флоренс. – В этом городе их человек сорок, потому что он сохранился намного лучше других. Большинство дайсонианских городов почти растворилось в массе вудволловых лесов. Есть гипотеза, что вудволловые леса – это одичавшие и расплодившиеся города.
Перстень на пальце девушки полыхнул сиреневым огнем. «Пальцы натирают, – вспомнил Никита слова недавнего гида при посещении музея, – все сняли, а Фло носит – и хоть бы что!» Интересно, разобрались специалисты в функциях этой безделушки или нет?
– Красив! – заметил инспектор, кивая на перстень.
Флоренс мельком посмотрела на руку и равнодушно кивнула. Эта ее реакция озадачила Пересвета, потому что он знал, как неравнодушны обычно женщины к комплиментам, но в это время пинасс завис над газоном одной из улиц и мягко приземлился. Отскочил и повернулся колпак кабины, Флоренс выпрыгнула наружу, утонув в густой желтой пухо-траве по колено.
