Виноградов Ю. Г. Политическая история Ольвийского полиса VII—I вв. до н. э.: Историко-эпиграфическое исследование. М., 1989.
Габелко О. Л. Последствия Апамейского мира: Рим и Первая вифинская война // Межгосударственные отношения и дипломатия в античности. Казань, 2000.
Жигунин В. Д. Международные отношения эллинистических государств в 280—220 гг. до н. э. Казань, 1980.
Зубаръ В. М. Херсонес Таврический в античную эпоху. Киев, 1993.
Кадеев В. И. Херсонес Таврический в первых веках нашей эры. Харьков, 1981.
Кащеев В. И. Эллинистический мир и Рим. М., 1993.
Левек П. Эллинистический мир. М., 1989.
Молев Е. А. Боспор в период эллинизма. Нижний Новгород, 1994.
Молев Е. А. Властитель Понта. Нижний Новгород, 1995.
Сапрыкин С. Ю. Боспорское царство на рубеже двух эпох. М., 2002.
Сапрыкин С. Ю. Понтийское царство. М., 1996.
Хабихт X. Афины: История города в эллинистическую эпоху. М., 1999.
Шелов-Коведяев Ф. В. История Боспора в ?7—IV вв. до н.э. // Древнейшие государства на территории СССР. 1984 год. М., 1985.
Шофман А. С. История античной Македонии. Казань, 1963. Ч. 2.
McGing В. The Foreign Policy of Mithridates VI Eupator, King of Pontus. Leiden, 1986.
Walbank F. The Hellenistic World. N. Y., 1981.
WillE. Histoire politique du monde hellenistique. Nancy, 1966—1967. T. 1—2.
ГЛАВА 23
Культура эпохи эллинизма
ОСОБЕННОСТИ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Эпоха эллинизма характеризовалась рядом совершенно новых черт. Произошло резкое расширение ареала античной цивилизации, когда на обширных территориях практически во всех сферах жизни отмечалось взаимодействие греческих и восточных элементов. Одним из основополагающих культурных явлений III—I вв. до н. э., без сомнения, следует считать эллинизацию местного населения на восточных территориях, связанную с потоком греков-переселенцев, который хлынул на завоеванные земли. Греки и уже практически не отличимые от них македоняне, естественно, занимали в эллинистических государствах наиболее высокое социальное положение. Престиж этой привилегированной прослойки населения побуждал значительную часть египетской, сирийской, малоазийской знати подражать их образу жизни, воспринимать античную систему ценностей.
Регионом наиболее интенсивной эллинизации стало Восточное Средиземноморье. На Ближнем Востоке в богатых семьях правилом хорошего тона было воспитывать детей в эллинском духе. Результаты не заставили себя долго ждать: среди эллинистических мыслителей, писателей, ученых мы встречаем немало выходцев из стран Востока (среди них наиболее известны философ Зетон, историки Манефон и Берос).
Пожалуй, исключением, единственной областью, упорно сопротивлявшейся процессам эллинизации, была Иудея. Специфические особенности культуры и мировоззрения еврейского народа обусловливали его стремление к сохранению этнической, бытовой и особенно религиозной самобытности. В частности, иудейский монотеизм, представлявший собой более высокую ступень религиозного развития по сравнению с политеистическими верованиями греков, решительно препятствовал заимствованию извне каких бы то ни было культов и теологических идей. Правда, некоторые иудейские цари II—I вв. до н. э. (Александр Яшгай, Ирод Великий) были поклонниками эллинских культурных ценностей. Они возводили в столице страны Иерусалиме монументальные здания в греческом стиле, пытались даже организовывать спортивные Игры. Но со стороны населения такие начинания никогда не встречали поддержки, а часто проведение прогреческой политики наталкивалось на упорное сопротивление.
В целом же процесс эллинизации в Восточном Средиземноморье был весьма интенсивным. В итоге весь этот регион на многие века стал ареалом греческой кулътуры и греческого языка. Именно в эпоху эллинизма в ходе унификационных процессов на основе отдельных диалектов (при наибольшей роли классического аттического) сложился единый греческий язык – койне.
Таким образом, после походов Александра Македонского в состав эллинского мира входила не только собственно Греция, как в предыдущие эпохи, но и весь обширный эллинизированный Восток.
Конечно, местная культура Ближнего Востока имела собственные традиции, причем в ряде стран (Египет, Вавилония) они были значительно более древними, чем греческие. Неизбежен был синтез греческих и восточных культурных начал. В этом процессе греки были активной стороной, чему способствовал более высокий социальный статус греко-македонских завоевателей по сравнению с положением местного населения, которое оказывалось в роли воспринимающей, пассивной стороны. Образ жизни, приемы градостроительства, «стандарты» литературы и искусства – все это на землях бывшей персидской державы выстраивалось теперь по греческим образцам. Обратное влияние– восточной культуры на греческую – в эпоху эллинизма менее заметно, хотя оно тоже было немалым. Но проявлялось оно на уровне общественного сознания и даже подсознания, в основном в сфере религии.
Важным фактором развития эллинистической культуры было изменение политической ситуации. Жизнь новой эпохи определялась не множеством враждующих полисов, а несколькими крупными державами. Эти государства различались, в сущности, лишь правящими династиями, а в цивилизационном, культурном, языковом плане представляли собой единство. Такие условия способствовали распространению элементов культуры по всему эллинистическому миру. Эпоха эллинизма отличалась большой мобильностью населения, но особенно это было характерно для «интеллигенции».
Если греческая культура прежних эпох была полисной, то в эпоху эллинизма впервые можно говорить о складывании единой мировой культуры.
В образованных слоях общества на смену полисному коллективизму окончательно пришел космополитизм – ощущение себя гражданами не «малой родины» (своего полиса), а всего мира. В тесной связи с распространением космополитизма находится рост индивидуализма. Во всех сферах культуры (религия, философия, литература, искусство) главенствует уже не коллектив граждан, а отдельный индивид, со всеми его чаяниями и эмоциями. Безусловно, и космополитизм, и индивидуализм проявились еще в IV в. до н. э., в период кризиса классического полиса. Но тогда они были характерны лишь для некоторых представителей интеллектуальной элиты, а в новых условиях стали элементами преобладающего мироощущения.
Еще одним весьма значимым фактором культурной жизни эпохи эллинизма была активная государственная поддержка культуры. Богатые монархи не жалели средств на культурные цели. Стремясь прослыть просвещенными людьми, снискать славу в греческом мире, они приглашали к своим дворам знаменитых ученых, мыслителей, поэтов, художников, ораторов и щедро финансировали их деятельность. Безусловно, это не могло не придавать эллинистической культуре в известной степени «придворный» характер. Интеллектуальная элита ориентировалась теперь на своих «благодетелей» – царей и их окружение. Культуру эпохи эллинизма характеризует ряд черт, которые показались бы неприемлемыми свободному и политически сознательному греку из полиса классической эпохи: резкое уменьшение внимания общественно-политической проблематике в литературе, искусстве и философии, порой неприкрытое подобострастие по отношению к власть имущим, «куртуазность», зачастую становившиеся самоцелью.
Карнак. Пилон Эвергета Птолемея III. Фотография
Особенно активную культурную политику проводили самые богатые из монархов эллинистического мира – египетские Птолемей. Уже основатель этой династии диадох Птолемей I открыл в начале III в. до н. э. в своей столице Александрии центр всех видов культурной деятельности, особенно литературной и научной, – Мусей (или Музей). Непосредственным инициатором создания Мусея был философ Деметрий Фалерский – бывший тиран Афин, после своего изгнания бежавший в Египет и поступивший на службу к Птолемею.
Мусей представлял собой комплекс помещений для жизни и работы ученых и писателей, которых приглашали в Александрию со всех концов греческого мира. Помимо спален, столовой, садов и галерей для отдыха и прогулок, он включал в себя также «аудитории» для чтения лекций, «лаборатории» для научных занятий, зоосад, ботанический сад, обсерваторию и, конечно же, библиотеку. Гордость Птолемеев, Александрийская библиотека была крупнейшим книгохранилищем античного мира. К концу эпохи эллинизма в ней насчитывалось около 700 тысяч папирусных свитков. Главой библиотеки назначался обычно известный ученый или писатель (в разное время эту должность занимали поэт Каллимах, географ Эратосфен и др.).
