Она была найдена годовалой, когда никакие силы из её драконьей природы не были ещё проявлены. Умбриэль Цилиндрон считал эту находку большой удачей и думал, что сможет, держа девочку в заложниках, диктовать драконам из её рода свою волю. Я сомневался, что такое возможно, ведь стоило ей подрасти, как за безопасность её тюремщиков можно было бы всерьёз опасаться. Цилиндрон тогда решил воспитать её, как собственную дочь. Поскольку же он — как герой войны с Живым Императором, будь он уже пойман, — находился слишком на виду, и все знали, что детей у него нет, то нарочно пустили слух, что девочка родилась у меня.
Из трёх имён Лулу Марципарины Бианки третье дал ей я. В том — важный умысел. Чтобы в дальнейшем драконы её скорее признали за свою, её имя должно было удовлетворять кое-каким критериям. Мы ведь знали, что эта драконическая девочка происходила из рода белого дракона Драеладра, а в этом роду, по историческим свидетельствам и нашим наблюдениям, почти каждую девочку называют с упоминанием белого цвета.
По мере того, как девочка росла, я — в меру своих скромных знаний — консультировал Цилиндрона в вопросах её воспитания. Сама Бианка знала об этих консультациях — у неё ведь замечательный слух, пронизывающий любые стены, — и укреплялась в мысли, что отцом ей прихожусь я. Знала она и о том, что это я попросил Цилиндрона не подпускать к ней мёртвых молодых людей. Превратившись в девушку, она от этого запрета немало страдала, но, увы, такую меру я признал необходимой.
— Почему же? — спросил заинтригованный Чичеро, которому и прежде казалось странным насильственное ограничение круга общения Лулу только живыми любовниками.
Гны взглянул на него с превосходством:
— Для безопасности мёртвых молодых людей, разумеется! Я не шучу. Откуда, Чичеро, пришло наше посмертие? Ясное дело, от Шестой расы. Так вот, всем известно разрушительное действие драконических энергий на мёртвую телесность самой Шестой расы и все её видоизменения.
Да, Чичеро о таком слышал. Но если так…
— Скажите, Гны, — спросил он, — но если всегда следующий вашему мнению Цилиндрон принял решение выдать Марципарину за меня замуж, значит ли это, что он знал: с мёртвым телом она не встретится.
— Не так прямолинейно, но суть вы уловили. Это я намекнул Управителю, что вы неуязвимы для разрушительных энергий Бианки, но о причине вашей неуязвимости умолчал. Не мог же я его посвятить в тайну ваших трёх живых карликов!
Так вот какая сваха надоумила Цилиндрона, понял Чичеро. Ну, спасибо, уважаемый Гны! Удружил. Выбрал верный способ сделать Управителя Цанцким воеводством более благожелательным к бедному посланнику!
Пока Чичеро думал о своём, Фальк вдруг рассмеялся и дружески хлопнул Гны по спине:
— Послушайте! Да ведь то, что вы рассказали, совсем меняет дело! И Чичеро не виноват. И нам, хоть бы уж в этом вопросе, можно расслабиться. Глядите: Лулу была дочерью дракона, так? И унёс её тоже дракон. Что это значит, по вашему? А то, что дракон её не похитил, а вернул себе! Он в ней нуждается. И раз так, он уж точно не отнесёт её обратно в Цанц лишь для того, чтобы сорвать нам готовящееся вече!
— Блестящая мысль, Фальк! — воскликнул Гны.
Все прочие заговорщики тоже повеселели. Они уже извинялись перед Чичеро за свои нелепые подозрения, когда в кабинет вошёл его учитель Гру и с самого порога заявил, что обижать милого Чичеро нелепыми подозрениями не надо, что он сам ручается за посланника, как за самого себя.
* * *
Странно выглядело это появление магистра Гру к концу разговора. Походило на то, будто он где-то прятался и слушал, как его подручные из Цанца нападали на Чичеро, а тот защищался. И запоздавшая просьба оградить посланника от их подозрений — не защита, а одна декларация (если не декорация).
Возвращаясь вместе с Чичеро от дворца Цилиндрона в своё поместье, Гру почувствовал некоторую отчуждённость своего ученика, попробовал его разговорить, но не преуспел.
Тогда, с минуту подумав, Гру сказал:
— Чичеро, чтобы вы не сомневались в моём к вам доверии, я поделюсь с вами одним своим секретом.
Когда они прошли в ворота поместья Гру, хозяин повёл Чичеро к той особой двери, в которую входил один лишь некромант — с целью уединиться для каких-то своих ритуалов.
За дверью открылся загибавшийся вправо коридор, в конце которого была ещё одна дверь, на сей раз запечатанная магической печатью. За этой второй дверью, открыть которую сам Гру смог лишь за пару минут, открылась маленькая конурка, на полу которой сидели мёртвые карлики. Чичеро, да и никто другой, никогда ранее не видел мёртвых карликов (только живых, да ещё, понятное дело, совсем умерших).
— Да, Чичеро, вы не ошиблись, эти карлики введены в посмертие, — улыбнулся Гру, — более того, я их обучаю некромантии. Эти пятеро со временем образуют элитные силы среди некромантов Великого народа Отшибины, главную некромантскую звезду. И это ещё не всё. Некромантов попроще в Дыбре уже начал обучать известный вам Флютрю.
Карлики сидели в кругу, взявшись за руки, и находились в состоянии глубокого некромантского самопогружения в суть посмертного бытия. Гру, чтобы привлечь их внимание, громко щёлкнул пальцами, после чего сказал:
— Друзья мои, хочу представить вам посланника Смерти Чичеро, того самого, усилиями которого созданы основания для предстоящего нам вече.
По знаку Гру карлики вежливо поклонились Чичеро. Учитель продолжал:
— Их имена секретны. Как только их звезда состоится, её тут же придётся обезопасить, поэтому звать их будут лишь по кличкам: Кабан, Крыса, Вол, Петух, Таракан.
Карлики, по мере того, как звучали их клички, кланялись, и Чичеро поразился меткости прозвищ. Кабан был действительно, как будто свин, недавно свиньёй рождённый, Крыса — как вылитая крыса, только с отломанным носом, Вол — как рогатая рабочая скотина…
— Вы понимаете, Чичеро, — напомнил Гру, — что существование этой пятёрки сейчас, мягко говоря, не легитимно. Легитимизировать их должно вече, которое мы сейчас собираем под стенами Цанца.
Чичеро это прекрасно понимал и заверил Гру, что о карликах никому не скажет. Когда они с учителем уходили, Кабан, Крыса, Вол, Петух и Таракан вновь уселись в кружок и как будто вошли в прежнее состояние. Но Чичеро чувствовал, что теперь их самопогружение — лишь имитация. Пять карликов-некромантов внимательно смотрели ему вслед — не глазами, а сосредоточенным на нём внутренним зрением — проникая сперва под плащ, где пряталось трое их живых соплеменников, затем — за вновь запечатанную магистром дверь.
— Интересно, кому кого Гру сейчас показал, — подумал Чичеро, изумляясь ощущению слежки, которое не пропало и после того, как они с учителем вышли в центральные комнаты поместья, — мне ли этих своих пятерых карликов, или карликам — меня?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
