Кромвель сказал:
– Вы должны говорить правду. Вы должны признать преступление, которое с ней совершили.
– Я не совершал никаких преступлений. Она королева… Она… Нет! Пожалуйста! Я не могу вынести этого! Я не могу…
Один из слуг поднес ему к носу уксус, и он понял, что некоторое время был без сознания.
Кромвель взял его за подбородок и резко поднял голову вверх. Ему показалось, что в затылок вонзилось сто ножей.
– Это еще цветочки, ягодки впереди! – сказал Кромвель. – Отвечайте на вопросы. Признайтесь, что вы – любовник королевы.
– Но это ложь…
Кромвель ударил кулаком по столу, и Марку показалось, что его стукнули молотком по голове.
– Вы прелюбодействовали с королевой! Затяните веревку, идиоты! Туже, я вам говорю!
– Нет! – закричал Марк и снова потерял сознание…
Он плакал:
– Я не могу… не могу…
– Послушай меня, – орал Кромвель. – Ты был в любовной связи с королевой. – Он протянул свою огромную руку и выхватил у слуги палку. – Вот так! Вот так! Ты прелюбодействовал с королевой! Ты прелюбодействовал с королевой! Признавайся! Признавайся!
Марк закричал:
– Скажу все, что угодно… Все… Пожалуйста… Моя голова… Я не могу больше терпеть…
– Тогда сознавайся!
– Я сознаюсь…
– Что прелюбодействовал с королевой.
Марк плакал. Его слезы смешивались с кровью и потом. И этот отвратительный запах уксуса не давал ему возможности обрести покой. Он хотел умереть за нее, но не мог вынести боли. Незначительной боли! Это была такая ужасная пытка! Голова раскалывалась, он обливался кровью, он даже не мог себе представить, что такое может быть.
Кромвель сказал:
– Он признался в любовной связи с королевой. Уведите его. Его пришлось унести, потому что, когда он попытался встать на ноги, он почти ничего не увидел, кроме расплывчатых стен, света из окна и слабых очертаний этих ужасных жестоких лиц. Он не мог стоять на ногах, его отнесли в Темную комнату и оставили там, заперев дверь. Он упал на пол и потерял сознание.
Он лежал в полубессознательном состоянии, не зная, где находится и что с ним произошло. Он ничего не понимал, только ужасная боль в голове давала о себе знать. Эта боль не унималась. Во рту чувствовался вкус крови. Запах уксуса исходил от его одежды и не давал ему возможность отдохнуть, опуститься в темноту, потерять сознание.
Ему мерещилось, что он находится в доме своего отца, сидит у ног королевы, и темнота, о которой он мечтает, это темнота ее черных глаз, черных, как ночь, прекрасных, как забвение.
Но вдруг кто-то стал бить его по голове молотком. Ему стало ужасно больно. Он пришел в себя и закричал. Он вдруг понял, что находится не в доме своего отца и не у ног королевы, а в темной комнате в доме Томаса Кромвеля в Степни. Он вспомнил, что его пытали. И что же он сказал во время пыток? Что он сказал?
Он оболгал королеву! Оболгал ту, за которую был готов умереть! Его худенькое тело содрогалось от рыданий. Он скажет им, что солгал, объяснит, как это случилось: «Мне было так больно, что я не мог этого вынести. Я не знал, что говорил. Она великолепная, прекрасная леди. Как только я мог сказать о ней такое! Как я мог так оскорбить ее! И как мог оболгать себя! Но я не мог вынести боли. Это было ужасно. И я солгал, Ваше Величество».
Он должен молиться, чтобы ему достало сил. Он должен сделать все от него зависящее, чтобы объяснить, что сказал неправду. Он не может дать им возможность поверить…
Он лежал в темноте и стонал, забыв о физической боли, потому что искренне мучился из-за того, что сделал. «Даже если я объясню им, что солгал, я все же сделал это… Я предал ее».
Он почти обрадовался, когда они вошли к нему в комнату. Этот жестокий человек был с ними.
Марк сказал, заикаясь:
– Я солгал вам. Ничего такого не было. Я просто не мог вынести боли.
– Вы можете встать на ноги? – спросил Кромвель голосом, в котором слышалось беспокойство.
Он смог встать. Чувствовал он себя лучше. В висках стучало, но головокружение прошло. Он чувствовал себя окрепшим. Что бы они с ним ни делали, лгать он больше не станет. Он готов был пойти на эшафот за королеву.
– Пройдите сюда, – сказал ему Кромвель.
Его горящее лицо обдуло холодным воздухом, усилив боль в ранах. Он зашатался, но его поддержали. Он не слишком ясно мыслил, чтобы понять, куда его ведут. А его вели по лестнице к лодке.
Он почувствовал ветерок от реки, ощутил ее запах. Запах дегтя и морской соли смешивался с запахом крови и уксуса. Он пытался держать себя в руках. Он представил себе, что его ведут на эшафот и что он отдаст свою жизнь за королеву. Но вначале он должен объяснить, что солгал, что его заставили это сделать ужасные пытки.
Река казалась очень темной. Близился вечер. Лодка подплыла к берегу. Ему приказали выйти из лодки. Над ним возвышалась темная серая башня. Он поднялся по ступеням и оказался у каменного моста. Они собираются заключить его в Тауэр! Ему вдруг стало плохо. Его затошнило от одного вида Тауэра. Почему они ведут его в Тауэр? Что он такого сделал? Он взял у нее деньги, взял кольцо, которое она подарила ему.
Но это были подарки королевы музыканту, игра которого ей нравилась. Он не совершил никакого преступления.
– Сюда, – сказал Кромвель.
Дверь была открыта, и они вошли в темный коридор с мокрыми стенами. Миновав его, они очутились возле винтовой лестницы и стали спускаться вниз, откуда исходил зловонный запах.
Появился человек с фонарем, и их тени на стенах выглядели зловеще и странно.
– Пройдите вперед, – сказал почти ласково Кромвель. Они находились в одном из многочисленных проходов под крепостью. Там было сыро и скользко. По земляному полу текли струйки воды, крысы разбегались при их появлении.
– Вы находитесь в Лондонской Тауэр, Смитон.
– Я уже понял это. По какой причине меня сюда привели?
– Вы очень скоро узнаете об этом. Я решил показать вам Тауэр.
– Я предпочел бы вернуться. Хочу сказать, что я солгал вам…
Кромвель указал своим толстым пальцем на стены вокруг.
– Интересное место эта Лондонская Тауэр. Я думал, вам будет любопытно побывать здесь до того, как вы скажете правду.
– Я… Я ничего не понимаю…
– Послушайте! Мы рядом с комнатами пыток. Слышите, как стонут эти бедняги? Нет сомнения, что это кричит человек на дыбе. Эти мерзавцы! Они должны отвечать на вопросы, которые им задают.
Марка вдруг стошнило. Он не мог выносить этот запах. В висках у него стучало, тело болело. Он почувствовал, что задыхается в этом ужасном месте.
– Потом вам станет лучше, – заметил Кромвель, – это место производит определенное впечатление на тех, кто приходит сюда впервые. Вот кто-то идет…
