— Прекрати, Джим. Я не пьяница.
— Напилась ты вчера или нет?
Она капитулировала.
— Ну ладно, напилась. Но только потому, что несколько лет и капли в рот не брала!
Его подкупило ее признание.
— Конечно. Конечно. Я понимаю.
— Решай, присоединишься ко мне?
— А, черт побери, почему бы и нет? — Он усмехнулся. — Кутить так кутить. Твое здоровье!
Они выпили и продолжали есть в теплом молчании, дружески улыбаясь друг другу. Линда сняла свою мадрасскую шелковую рубашку, чтобы позагорать под слепящим полуденным солнцем, а Майо любезно повесил ее на ветку. Неожиданно Линда спросила:
— Почему у тебя не было детства, Джим?
— Не знаю. — Он задумался. — Наверное, потому, что моя мать умерла, когда я был совсем маленьким. И еще: мне приходилось много работать.
— Зачем?
— Мой отец был школьным учителем. Сама знаешь, сколько они получали.
— А, так вот почему ты антиинтеллектуал.
— Я?
— Конечно. Не обижайся.
— Может быть, — согласился Майо. — Уж для него точно было ударом, что я, вместо того чтобы стать Эйнштейном, играл в футбол.
— А это интересно?
— Футбол — дело серьезное, обычные игры лучше… Эй, помнишь, как мы разбивались на группы? «Иббети, биббети, зиббети, заб!» — Мы говорили: «Энни, менни, минни, мо!» — А помнишь: «Апрельский Дурак попал впросак, сказал учителю, что он чудак!» — «Люблю кофе, люблю чай, люблю мальчишек, а они меня».
— Спорю, что так и было, — мрачно сказал Майо.
— Не меня.
— Почему?
— Я всегда была слишком крупной.
Майо изумился.
— Но ты вовсе не крупная! Ты как раз нормальной комплекции. Идеальной. И хорошо сложена. Я заметил это, когда мы передвигали пианино. Для девушки у тебя отличные мускулы. Особенно на ногах, именно там, где нужно.
Она покраснела.
— Прекрати, Джим.
— Нет, честно.
— Еще капельку вина?
— Спасибо. И себе наливай.
Раскат грома расколол тишину, за ним последовал грохот падающего здания.
— Одним небоскребом меньше, — произнесла Линда. — О чем мы говорили?
— Об играх, — напомнил Майо. — Извини, что я болтаю с полным ртом.
— Ох, да брось… Джим, ты играл у себя в Нью-Хэйвене в «Урони платок»? — Линда запела: — «Калинка-малинка, желтая корзинка, письмо к тому, кого любила, вчера я обронила»…
— У-у, — протянул он. — Ты здорово поешь.
— Подлиза!
— Нет-нет, у тебя отличный голос, не спорь. Подожди. Я должен подумать.
Некоторое время Майо усердно размышлял, допивая свой стакан и с отсутствующим видом принимая новый. Наконец он изрек решение:
— Тебя нужно учить музыке.
— Джим, я все бы отдала!
— Итак, я остаюсь и учу тебя тому, что сам знаю. Ладно, ладно! поспешно добавил он, видя, как она реагирует. — Только не у тебя дома, я сам найду место.
— Конечно, Джим, как хочешь.
— А потом уеду на юг.
— Я научу тебя водить. Обещаю.
— И меня не держи. Чтоб не просила в последнюю минуту перенести какой-нибудь диван.
Они засмеялись и допили вино. Внезапно Майо вскочил, дернул Линду за волосы и вскарабкался на голову Алисы.
— Я Король горы! — закричал он, обозревая свои владения из-под нахмуренных бровей. — Я Король…
Он вдруг замолчал и уставился вниз.
— Джим, что случилось?
Не говоря ни слова, Майо слез и направился к нагромождению каких-то обломков, полускрытых разросшимися кустами. Он опустился на колени и стал осторожно их разбирать. Подбежала Линда.
— Джим, что…
— Это были модели яхт, — прошептал он.
— Ну да. О боже, только и всего-то? Я уж испугалась…
— Как они попали сюда?
— Я их сама выбросила.
— Ты?
— Да. Я же говорила. Мне надо было очистить от них дом, когда я въезжала.
— Убийца! — прорычал Майо, вскочив на ноги и с ненавистью глядя на нее. — Ты как все женщины — без сердца, без души. Сделать такое!
Он повернулся и зашагал к пруду. Линда последовала за ним в полном замешательстве.
— Джим, ничего не понимаю… Какая муха тебя укусила?
— Стыдись!
— Но не могла же я жить в доме, где негде повернуться из-за всяких яхт!
— Все! Забудь, что я тебе говорил. Я не остался бы с тобой, будь ты последним человеком на Земле!
Линда внезапно рванулась вперед и, когда Майо подошел к своей комнате, уже стояла перед ней с ключом.
— Дверь заперта, — выдохнула она.
— Отдай ключ, Линда.
— Нет.
Майо шагнул вперед, но она смело посмотрела ему в глаза и не сдвинулась с места.
— Давай, — запальчиво выкрикнула Линда, — ударь меня!
Он остановился.
— Я пальцем не трону того, кто меньше меня ростом.
Они продолжали глядеть друг на друга.
— Ну и оставайся, — наконец пробормотал Майо. — Вещи я достану себе в другом месте.
— О, иди укладывайся, — проговорила Линда. Она сунула ему ключ и отошла в сторону. Тут Майо обнаружил, что в двери нет замка. Он открыл дверь, заглянул в комнату, закрыл и посмотрел на Линду. Та с трудом сохраняла серьезный вид. Он улыбнулся, и они оба рассмеялись.
— Ловко ты меня надула, — сказал Майо. — Вот уж не хотел бы играть против тебя в покер.
— Ты сам хороший обманщик, Джим. Я перепугалась до смерти — думала, ты меня прибьешь.
— Могла бы знать, что я никого не ударю.
— Да. Теперь давай сядем и разумно все обсудим.
— А, брось, Линда. Я вроде как потерял голову с этими яхтами…
— Я имею ввиду не яхты; я имею ввиду твою поездку на юг. Всякий раз, стоит тебе разозлиться, как ты собираешься ехать. Зачем?
— Я же говорил — найти парней, кумекающих в телевидении.
— Но зачем?
— Тебе не понять.
— Попробуй, объясни. Вдруг я смогу тебе помочь?
— Ничего ты не сможешь. Ты девушка.
— Это не так уж плохо. По крайней мере выслушаю. Разве мы не друзья? Ну, выкладывай.
— Когда все произошло (рассказывал Майо), я был в Беркшире с Джилом Уаткинсом. Джил — мой приятель, отличный парень и светлая голова. После окончания Массачусетского политехнического он стал главным инженером, или еще кем-то, на телевизионной станции в Нью-Хейвене. У Джила был миллион хобби. В том числе спил… спел… Не помню. В общем, исследование пещер.
Итак, мы зашли в ущелье в Беркшире и на целую неделю зарылись под землю, пытаясь найти исток какой-то реки. У нас были спальники, еда и снаряжение. Потом на двадцать минут ошалел наш компас. Мы могли бы догадаться, но Джил понес всякую чушь о магнитной руде и прочую ахинею. И только когда мы в воскресенье вечером поднялись на поверхность, Джил сразу понял, что произошло.
— Боже мой, Джим, — сказал он. — Все-таки они своего добились. Они взорвали, и облучили, и отравили самих себя, а нам остается только вернуться в пещеру и пережидать там.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
