— Вы хотите сказать, — проговорила Лягушка, — что мы дружим с адскими псами и совместными усилиями завели вас в западню, чтобы вы не могли отказать нам в нашей просьбе? Смею вас заверить, вы глубоко ошибаетесь.
— Между прочим, — вмешался Джиб, — мы не видели ни одного пса, пока не приблизились к замку. Они как будто избегали нас, хотя мы их поджидали. Они могли напасть на нас когда угодно, но почему-то предпочли устроить нам встречу здесь.
— Псы кружат возле замка долгие годы, — объяснил Лис. — Мы враждуем с ними с незапамятных времен. Не так давно они сделались осмотрительнее. Мы научили их осторожности, они узнали, на что мы способны. Раз за разом мы пробуем на них свое колдовство, они отступают, но всегда возвращаются. Правда, надо признать, что теперь, завидев нас, они поджимают хвосты и разбегаются в разные стороны. Мы научили их уму-разуму.
— Им нужен замок? — спросил Джиб. — Я прав?
— Да, — ответил Лис. — Ведь тогда у них было бы чем гордиться: владельцы замка, принадлежавшего Зверю Хаоса! Если говорить серьезно, они мало на что годятся, эти буяны и драчуны. Их боятся, но уважать не уважают. Вот если бы они завладели замком, другое дело.
— Вы утверждаете, что научили их уму-разуму?
— Они держатся от нас подальше, однако рассчитывают однажды перехитрить…
— Если я правильно понял, — сказал Корнуолл, — вы проводите нас, когда мы покинем замок?
— Совершенно верно, — ответил Лис.
— То есть мы лезем в склеп, достаем ту вещицу, а потом вы велите кому-то из своих сопровождать нас до того места, где можно будет уже не опасаться псов?
— Врут они все, — буркнул Оливер, — и псов боятся до смерти, как и Зверя…
— Да какая вам разница? — не выдержала Мэри. — Вы же решили побывать в склепе! Или нет? Ведь вас разбирает любопытство, вы не успокоитесь, пока не выясните, что там такое!
— Итак, — произнес Корнуолл, обращаясь к Лису, — вы обещаете?
— Обещаем, — откликнулся тот.
— Смотрите, — пригрозил Хэл, — а то мы с вами посчитаемся.
Глава 28
Вонь забиралась в ноздри и оглушала сознание, от нее першило в горле и выворачивало наизнанку желудок, а из глаз текли слезы. Омерзительная, чужеродная, она, казалось, возникла не на Земле, а попала на нее прямо из преисподней. Несколько часов подряд паломники устанавливали над отверстием в потолке склепа — Корнуолл, признаться, начал воспринимать его как выгребную яму — длинные шесты в виде треножника, крепили к ним ворот и пропускали через него веревку.
Когда подготовительная работа наконец завершилась, Корнуолл перегнулся через край отверстия и бросил взгляд на гниющую массу внизу: не жидкую, не твердую, а какую-то желеобразную. Он сколько мог оттягивал момент спуска, но дальше медлить было уже нельзя. Вид разлагающейся массы и та вонь, что от нее исходила, имели нечто общее: и то и другое немедленно сказывалось на желудке. Вонь была отвратительна сама по себе, а лицезрение содержимого склепа делало ее почти непереносимой. Корнуолл судорожно задергался, однако его не вырвало: все, что было можно, он изрыгнул уже раньше.
— Давай я, Марк, — предложил Джиб. — На меня, похоже, не так действует…
— Ну да, — огрызнулся Корнуолл, — не ты ли чуть не выблевал все кишки?
— Но я легче, — не сдавался Джиб, — во мне от силы треть твоего веса, и спускать меня будет проще.
— Хватит, Джиб, — буркнул Плакси. — Мы это уже обсудили. Да, ты легче, легче и слабее Марка.
— Ну и что?
— Ту штуку просто так не вытянешь, — сказал Хэл. — Она выросла на теле Зверя и, вполне возможно, до сих пор цепляется за него корнями.
— Да его тело наполовину сгнило! — воскликнул Джиб. — Не тело, а лужа какая-то, честное слово!
— Тогда, — заметил Корнуолл, — клетка, или что она там такое, наверняка бы утонула.
— Откуда ты знаешь? — фыркнул Джиб. — Может, она плавучая.
— Ладно, все, — сказал Корнуолл. — Плакси прав, и нечего заводить один и тот же разговор по второму кругу. Что решили, то решили. Я сильнее любого из вас, и моя сила может мне пригодиться. Я ухвачусь за клетку, крикну вам, и вы потащите меня наверх. Надеюсь, вместе мы с ней справимся. Если нет, позовете остальных. Я имею в виду Мэри. А где, черт побери, Мэри?
— Она пошла разводить костер, — сообщил Плакси. — Когда мы вылезем оттуда, нам не помешает искупаться в горячей воде…
— Одной водой тут не обойдешься, — сказал Оливер.
— Толстопузый дал нам мыло, — ответил Плакси.
— Интересно, зачем им мыло? — подумал вслух Оливер. — Судя по тому, как от них несет, они им никогда не пользовались.
— Кончайте болтать! — прикрикнул Корнуолл. — Причем тут мыло? Причем тут горячая вода? Костер вполне мог бы развести кто-нибудь из вас, а Мэри нужна здесь — чтобы тянуть веревку и… — Он оборвал сам себя. Ему стало стыдно. И чего он раскричался? Все дело в проклятой вони: она терзала внутренности, раздражала, донимала рассудок, могла превратить нормального человека в настоящего маньяка. — Ну что, беремся?
— Я приведу Мэри, — сказал Оливер, — приведу ее и присмотрю за костром.
— Забудь про костер, — посоветовал Хэл. — Возвращайся вместе с ней. Нам может понадобиться твоя помощь.
— Был бы у нас крюк, — вздохнул Джиб. — Мы бы зацепили им ту штуковину, и вся недолга.
— У нас нет крюка, — отозвался Хэл, — и нам не из чего его сделать. В замковой кузнице ни кусочка металла…
— Припрятали, — убежденно заявил Плакси, — точно, припрятали — и попрятались сами. Как сквозь землю провалились.
— Можно взять чугунок, — предложил Джиб.
— Обвязывайте меня веревкой, — велел Корнуолл. — Так будет верней и проще.
— Ты задохнешься, — сказал Плакси.
— Не задохнусь, если закрою рот и нос поясом.
— Проверь узел, — бросил Хэлу Плакси. — Если Марк упадет туда, он не сможет выбраться.
— Не учи ученого, — буркнул Хэл. — Вот тебе, мертвая петля. Ну как? — спросил он Корнуолла.
— Превосходно. Дай мне пояс. — Корнуолл обмотал лицо, вернее, нижнюю его часть.
— Стой спокойно, — сказал Джиб. — Я сейчас его завяжу.
В этот миг вернулся Оливер, вслед за которым поднялась по лесенке Мэри.
— Все в сборе, — проговорил Хэл. — Ну-ка, разом, только потихоньку!
Корнуолл свесил в отверстие голову — и судорожно сглотнул. Пояс на лице в известной степени защищал его от вони, однако он не сообразил зажмурить глаза. Внизу растекалась по полу склепа разложившаяся масса, этакая лужа гнили, желто-зеленая с вкраплениями красного и черного. В ней как будто наличествовало течение, такое слабое, что заметить какое-либо движение было невозможно — оно чувствовалось; казалось, труп живет своей собственной жизнью. Корнуолл заскрежетал зубами, на глаза у него навернулись слезы. Он понял, что долго там не протянет. Нужно разобраться со всем как можно быстрее, чтобы поскорее очутиться на свежем воздухе. Он согнул в локте правую руку, словно проверяя, не подведет ли она его в решающий миг. Веревка на груди затянулась чуть туже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
