В «Учителе музыки» повествовательный сказ Ремизова утратил фольклорный лад, столь типичный для его петербургского периода: теперь почти не используются обратный порядок слов, повторяющиеся эпитеты, внутренние рифмы, утрачена общая напевность речи.
Анализ редакций и вариантов «Учителя музыки» позволяет проследить настойчивое стремление Ремизова соблюсти в тексте те строгие законы стиля, которые он сформулировал в своих последних записях о писательском труде: «сочетание слов проверять на слух. Полоть фразы, выпалывая речевые приставки вроде «же», «уж». Вычеркивать синонимы и повторения – не рефрен и припев. Забыть метрические и паспортные признаки, кроме особых, и что труднее всего, выжечь формулы выражений, клише… Искусство – выбор и порядок». (Кодрянская. С. 140–141).
(1) Легенда о Александре Александровиче Корнетове… – Слово «легенда» впервые появляется в 1931 г. в журн. «Воля России», когда Ремизов, перерабатывая рассказ «Глаголица», усилил его автобиографический характер. Имя А. А. Корнетова впервые появилось в этом рассказе, который, как вспоминал Ремизов в разговорах с Н. В. Резниковой, он обсуждал до публикации с А. А. Блоком (см.: Александр Блок. Новые материалы и исследования. ЛН. Т. 92. Кн. 2. Москва, 1981. С. 99). Изначально образ Корнетова имеет полигенетический характер. Среди его более прямых реальных прототипов сам автор, детстве учившийся играть на корнет-а-пистоне у учителя музыки Александра Александровича Скворцова (см. гл. «Музыкант» кн. «Подстриженными глазами»), и ученый-медиевист, знаток глаголицы, профессор Петербургского университета, статский советник Илья Александрович Шляпкин. Он также преподавал русскую палеографию в Императорском Петербургском Археологическом Институте, его ученицей была С. П. Ремизова-Довгелло, и тогда же состоялось его знакомство с Ремизовым. В рассказе «Глаголица» (1912) обстоятельства биографии и жизни героя были настолько сближены с реалиями судьбы и быта И. А. Шляпкина, что в академических кругах дискутировался вопрос о «пасквильном» характере ремизовского рассказа. Подробнее см.: Грачева А. М. Из истории контактов А. М. Ремизова с медиевистами начала XX века (Илья Александрович Шляпкин) // ТОДРЛ. Т. 46. СПб., 1993. С. 158–169. В 1929 г. в Париже Ремизов на своем литературном вечере читал рассказ «Буйволовы рога» (первая глава второй части «Учителя музыки»), объявленный в программе как «рассказ из «парижских легенд» из повести "Глаголица"» (см.: Б<ез> п<одписи> Вечер А. М. Ремизова // Москва (Чикаго), 1929, № 7 С. 24). Новое заглавие «Учитель музыки» и портрет А. А. Корнетова как «учителя музыки» появляются только в 1931 г. в ж. «Воля России».
(2) …боязнь его всеобъемлющая… – О своей всеобъемлющей боязни Ремизов пишет в кн. «Подстриженными глазами» (гл. «Домашний маляр»).
(3) …писал письма и всякие дружеские послания «глаголицей». – Глаголица – древнейшая славянская азбука, созданная в IX в., по мнению одних исследователей, просветителем св. Кириллом (Константином, 826–869 гг.), по мнению других – его учениками. С середины 1910-х гг. Ремизов свободно владел глаголицей и неоднократно употреблял ее в переписке (см: Алексей Ремизов и древнерусская культура. С. 78–91). К. Федин вспоминал «забавные ремизовские документы, сплошь увитые его замысловатыми росчерками, вязь из букв и слова, с печатями, заключавшими в себе чертовские знаки, изображения уродов и непонятные надписи глаголицей, которую Ремизов изучил совершенно» (Федин К. Горький среди нас. Москва, 1968. С. 114).
(4) …нет у Корнетова ~ орленого золотого значка Археологического Института… – Характерное для Ремизова «прояснение» давнего прототипа героя – профессора Археологического Института И. А. Шляпкина. Ср. в тексте рассказа «Глаголица» (1912): «…Корнетов не ученый – нет у него – орленого золотого значка…» Т. 3 наст. Собр. соч. С. 211).
(5) Маниак… – Ср. упоминание о Ремизове в «Дневниках» В. Я. Брюсова: «Еще какой-то из Вологды – Ремизов. Они сидят там, в Вологде, выписывают Верхарна, читают, судят. Этот Ремизов немного растерянный маньяк» (Брюсов В. Я. Дневники. 1891–1900. Москва, 1927. С. 122). В дневниковой записи от 28 марта 1957 г. сам Ремизов вспоминает свое литературное выступление и тетрадь с текстом «Шурум-Бурум», посланную из тюрьмы мэтру московских символистов: «Через год Брюсов вернет ее с памятными словами. Парчовый лоскут на сером сукне. Я понял, Брюсов хотел сделать прозу как конструкцию без всякого цвета, без всяких завитушек – не напоенное слово, сухое, точное. В дневнике XI. 1902 г. В. Я. Брюсов запишет «маньяк». Как это верно сказано: моя одержимость, словесная страсть никогда не гасла и не остывала. В жизни я слежу, как звучит, слово для меня первое» (Кодрянская. С. 318).
(6) Пауль Рюкерт из Митавы ~ немецкий поэт'– Как установила Е. Р. Обатнина этот персонаж имеет двух прототипов: 1) немецкого поэта, знакомого и посетителя дома Ремизова Ганса фон Гюнтера (1886–1973); 2) тестя брата писателя – Сергея – Федора Ивановича Рюккерта (см. коммент. к Т. 3 наст. Собр. соч. С. 630).
(7) Жил Корнетов на Кавалергардской… – Ремизов жил по адресу: Кавалергардская ул., д. 8, кв. 28 с августа 1906 по июнь 1907 г. См. также его воспоминания: «…с 5-ой Рождественской мы переехали на Кавалергардскую в достраивающийся дом Пундика „просушивать стены“» (Кукха. С. 45). См. также ассоциацию названий комнат квартиры с названиями помещений в квартире Шляпкина (см.: Грачева А. М. Из истории контактов А. М. Ремизова с медиевистами начала XX века (Илья Александрович Шляпкин). С. 158–169).
(8) …на Рожество… – В некоторых главах «Учителя музыки» Ремизов пишет слова согласно их произношению, а не правописанию, используя – по его выражению – «фонетическое правописание» (Подстриженными глазами. С. 37). См. также: «…по-русски говорили: дожь, надежа, рожество, хоженне, «д» с XIV века (сербский подарок)» (Кодрянская. Письма. С. 133). В данном издании сохранены варианты авторского написания одних и тех же слов.
(9) …в день Симеона-Летопроводца 1-го сентября ~ справлял Корнетов «кудесовы» поминки – хоронил муху, блоху, комара… – «Существовало поверье, что с этого дня прекращают свою жизнь мухи, тараканы, клопы и другие насекомые. На севере России бытовал обычай хоронить мух. Молодежь, в основном девушки, делали из овощей – гробики, клали в них пойманных мух и предавали земле. – кто-нибудь – должен был – приговаривать: – „Мухи вы мухи, комаровы подруги, пора умирать“» (Праздники и знаменательные даты православного и народного календаря. Сост. А. В. Козлов. СПб., 1993. С. 165).
(10) …писатель Иван Козлок ~ мы только что переехали на новую квартиру в дом Хренова. – Образ этого героя также имеет автобиографическую основу. С сентября 1910 по июнь 1915 Ремизов жил на Таврической ул., д. 3в, кв. 29, в «доме Хренова». В кн. «Подстриженными глазами» Козлок – прозвище учителя чистописания Ивана Алексеевича Иванова (с. 46). В «Мышкиной дудочке» «Козлоки» – общее имя для случайных посетителей. Расшифровка текста «Учителя музыки» представляет значительные трудности, ибо Ремизов, по своему обыкновению, описывая реальных лиц, употребляет то их подлинные имена, то изобретенные им прозвища. Одновременно он вводит в повествование выдуманных персонажей или наделяет их своими собственными псевдонимами («баснописец» Куковников, «залесный аптекарь» Судок). Еще до революции он изобрел «некий таинственный орден, созданный им, – «Обезьянья великая и вольная палата» или «Обезвелволпал». Он производил в кавалеры, в князья, в епископы друзей-писателей: Е. И. Замятина, П. Е. Щеголева, „Серапионов“» (Эренбург И. Люди, годы, жизнь / Эренбург И. Собр. соч. В 9 т. М., 1966. Т. 8. С. 435). В свою обезьянью палату Ремизов играл всю жизнь. См. также: Обатнина Е. Р. «Обезьянья Великая и Вольная Палата» А. М. Ремизова: история литертурной игры. Автореферат кандидатской диссертации СПб, 1998 18 с Многие имена и прозвища в «Учителе музыки» восходят к этой ремизовской «игре». «Почти у всех знакомых Алексея Михайловича (многие были членами Обезьяньей Палаты) были прозвища: Утенок, Мэнада, Нерпа, дядя Комаров, Копытчик, Нонн (бывшая Стрекоза обезьянья), Листин, Каракатица, Верховая, Эмир обезьяний, Муфтий (И. А. Бунин), Игемот-Деспот, Протопоп обезьяний (профессор Паскаль), Куафер обезьяний, Странник и т. д. (Резникова. С. 132).
(11) Чуковский Корней Иванович (наст. имя.: Корнейчуков Николай Васильевич, 1882–1969) – писатель, литературовед, друг Ремизова, «кавалер» Обезвелволпала. Чуковскому принадлежит одна из самых значительных статей о раннем творчестве писателя под загл. «Ранний Ремизов» (1913) – см: Чуковский К. И. Собр. соч. В 6 т. М., 1969. Т. 6. С. 297–317.
