Читаем без скачивания Память огня - Роберт Джордан

— Он то, что послало нам Колесо, — ответила Фортуона. — Вы уже решили, что будете делать?

Беслан смотрел вперед. Он был порывистым, часто управляемый своими эмоциями, но не больше, чем другие Алтарцы. Они были страстные люди, и были прекрасным дополнением к Империи, даже теперь, когда их должным образом приручили.

— Я сделаю так, как было предложено, — сказал Беслан краснея.

— Мудро, — сказала Фортуона.

— Да стоит Трон вечно-, сказал. Беслан. — И пусть ваше дыхание длиться вечно. — Он поклонился, чтобы сделать все, как надо. Фортуона могла идти на войну, но это были земли Беслана, и он должен был управлять страной. Он настолько хотел быть частью сражения, но теперь он понял, что он нужен здесь.

Селусия смотрела ему вслед, кивая в знак одобрения. «Он стал сильным активом, научившись надлежащей сдержанности,»-заметила она.

Фортуона ничего не сказала. Жесты Селусии несли скрытый смысл, который Фортуона пропустила бы, если бы не их долгое общение. Беслан был обучен. Но прочие люди, однако…

Мэт начал проклинать близкий шторм, собравшись с командирами Шончан. Она не могла услышать точно, что вывело его. Что она наделала, связав себя с ним?

«Я следовала знамениям», подумала она.

Она поймала его взгляд к ней, прежде чем он вернулся к своему бреду. Он должен учиться сдержанности, но учить его… было бы трудно. Гораздо труднее было, чем обучение Беслана. По крайней мере, Селусия не говорила с нею осуждая вслух. Женщина была теперь Говорящая Правду Фортуоны, хотя Фортуна чувствовала, что Селусия находила скользким свое место. Она предпочла бы остаться только Голосом Фортуоны. Возможно, приметы показали бы Фортуоне кого-то другого соответствующего, как Говорящего Правду.

— Мы и правда будем делать то, что он говорит? — вздохнула Селусия.

«Этот мир хаоса,» Фортуона отправила в ответ. Не прямой ответ. На данный момент, она не хотела давать прямые ответы, Селусия бы разгадала смысл.

Шончан обычно говорят: «да живет она вечно» по отношению к Императрице. Для некоторых это была банальность или простые слова преданности. Фортуона всегда видела большее в этом. Эта фраза заключала в себе силу Империи. Императрица должна была быть хитрой, сильной и искусной, если она хотела выжить. Только самая искушенная имела право сидеть на Хрустальном Троне. Если кому-нибудь из ее родных братьев и сестер, или Высокородных, как Галган, удалось бы убить ее, тогда ее смерть послужила бы Империи — для нее она была бы слишком слабой, как лидер.

Да живет она вечно. Да будет она достаточно сильна, чтобы жить вечно. Да будет она достаточно сильна, что привести нас к победе. Она должна принести порядок в этот мир. Это было ее целью.

Мэтрим прошествовал вместе с армией присоединенных земель, проходя в десяти шагах от трона Фортуоны. Он носил форму высшего имперского генерала, хоть и не очень хорошо. Непредусмотренные мелкие детали одежды все же присутствовали. Регалии верховного генерала предназначались для придания их носителю властности, и изящества, когда одежды колыхались в ответ на осторожные движения. На Мэтриме они выглядели шелковой оберткой на беговой лошади, ожидающей скачки. У него была своего рода изысканность, но никак не соответствующая дворянину.

Командиры меньших чинов следовали за ним. Мэт сбивал с толку Высокородных. Это хорошо, поскольку выбивало их из колеи. Но также вызывало расстройство из-за его непредсказуемых выходок и постоянных попыток утвердиться во власти. Фортуона представляла собой порядок, а вышла замуж за сам хоас. О чем она думала?

— Но что с Морским Народом, Ваше Высочество? — сказал генерал Юлан, останавливаясь возле Мэтрима напротив Фортуоны.

— Хватит беспокоиться о проклятом Морском Народе, — огрызнулся Мэтрим. — Если ты произнесёшь слова «Морской Народ» еще раз, я повешу тебя за ногти к ноге одного из тех ракенов, на которых вы летаете и отправлю его в Шару.

Юлан казалось недоумевал.

— Ваше Высочество, я…

Он замолк, когда Мэт проорал.

— Савара, мы ведем пикинеров, а не кавалерию, дурная обожательница козлов! Мне плевать, что кавалерия думает, будто может лучше выполнить эту работу. Кавалерия всегда так думает! Ты что, проклятая тайренская придворная дама? Я удостою тебя такого титула, если будешь продолжать в том же духе!

Бушуя, Мэтрим направился к Саваре, сидящей на своей лошади, со сложенными руками и неудовольствием на темном лице. Юлан, оставшись позади, выглядел совершенно сбитым с толку.

— Как можно повесить человека за ногти на ногах? — Спросил Юлан настолько тихо, что Фортуона едва расслышала. — Не думаю, что это возможно. Ногти бы не выдержали. — Он отошел, качая головой.

«В сторону», просигналила Селусия, «Осторожно. Приближается Галган».

Фортуона обратилась в сталь, когда подъехал капитан-генерал Галган. В отличие от Мэта он был одет в черную броню, а не униформу, и носил ее хорошо. Командуя, возвышаясь над всеми, он был ее главным соперником и ее сильнейшим ресурсом. Конечно, любой человек в его положении был бы соперником. Это было в порядке вещей — естественное положение дел.

Мэтрим никогда не будет конкурентом. Она все еще не знала, что думать об этом. Часть ее, малая, но не без основания, полагала, что она должна убрать его именно по этой причине. Разве не был Принц Воронов проверкой Императрицы, сохраняя ее сильной путем обеспечения постоянной угрозы? Сарабат шайкен най батэйн пяст. Женщина лучше всего проявляет находчивость с ножом у горла. Пословица, сказанная Варуотой, ее пра-пра-прабабушкой.

Ей не хотелось устранять Мэтрима. Во всяком случае, она не могла, пока не понесет от него ребенка; поступить иначе, значит отвергнуть предзнаменования.

Он был таким странным. Каждый раз когда она думала, что может предвидеть его, она убеждалась в обратном.

— Ваше Величество, — сказал Галган, — мы почти готовы.

— Принц Воронов неудовлетворен задержками, — сказала она. — Он боится, что мы присоединимся к битве слишком поздно.

— Если бы Принц Воронов имел хоть какое-то реальное представление об армиях и полях сражений, — сказал Галган, его голос показывал, что он не верит в то, что такое возможно, — он бы понимал, что перемещение сил такого размера требует немалых усилий.

До прибытия Мэтрима Галган был самым высокопоставленным среди Высокородных, кроме самой Фортуоны. Ему не понравилось бы быть внезапно потесненным. Пока еще Галган командовал войсками и Фортуона собиралась и дальше предоставлять ему эти полномочия. Ранее, сегодня, Галган спросил у Мэта, как тот будет собирать их силы, и Мэт воспринял вопрос как предложение заняться именно этим. Принц Воронов расхаживал вокруг, отдавая приказы, но не командовал. Не в полном объеме, Галаган мог остановить его одним словом.

Но он этого не делал. Очевидно, желал увидеть, как Мэт справляется с руководящей должностью. Галган наблюдал за Мэтом, прищурив глаза. Он не вполне понимал, как Принц Воронов вписывается в командную структуру. Фортуоне еще предстоит принять решение по этому поводу.

Неподалеку порыв ветра взвил в воздух облако пыли, обнажая небольшой череп грызуна, торчащий из земли. Еще примета. В последнее время ее жизнь была загромождена ими.

Конечно это был знак опасности. Как если бы она прогуливалась в высокой траве, лавируя между охотящимся лопаром и ямами ловушками для неосторожных. Возрожденный Дракон преклонил колено перед Хрустальным Троном и знамение, самое сильное, что она знала, в виде цветения персикового дерева, сопровождало его.

Войска шли мимо, время от времени офицеры выкрикивали приказы идти в ногу. Казалось, даже ракены кричат в такт марширующим. Это означало, что она отбывает на не известную войну в едва знакомые ей земли. Ее земли здесь будут практически беззащитными и командовать будет лишь недавно доказавший свою верность чужестранец.

Великие перемены. Её решение могло окончить её правление и, возможно, разрушить саму Империю. Мэтрим не понимал этого.

«Призови моего супруга», просигналила Фортуона, барабаня по подлокотнику трона.

Селусия огласила приказ посыльному. Спустя некоторое время, на своем коне подъехал Мэт. Он отказался от подарка в виде новой лошади по серьезной причине. Он лучше разбирался в лошадях, чем ее собственный императорский конюший. Все еще. Типун. Какое глупое имя.

Фортуона встала. Немедленно, все поблизости склонились. Галган спешился и опустился на колени. Все прочие простерлись ниц. Императрица, встающая для провозглашения, означала закон Хрустального Трона.

— Кровь и пепел, — сказал Мэтрим. — Больше поклонов? Вашему народу что, больше нечем заняться? Я могу думать о нескольких дюжинах вещей, если вы не можете.

В стороне она увидела улыбку Галгана. Он думал, что знает, что она собиралась делать. Он ошибался.