Лицо Фолкейна прояснилось. Он тоже ждал конца пути и причитающейся премии.
— …поэтому двигай своими ленивыми ногами, — закончила Чи.
Дэвид прошел вслед за ней в кают-компанию. Эдзел был уже здесь, он раскладывал монеты и фишки аккуратными кучками.
— Понимаете, — сказал Фолкейн, усаживаясь, — мы совсем новая порода живых существ. Не успокоители.
Мы — возмутители спокойствия, Подозреваю, что вся наша карьера и впредь будет состоять из последовательности ужасных ситуаций, которые мы должны будем повернуть к себе выгодной стороной.
— Заткнись и тасуй карты, — сказала Чи. — Первым ходит валет.
Прошло два неинтересных круга, а потом Фолкейн ухватил флеш. Он сделал ставку. Эдзел поддержал. Чи приняла ее. Компьютер повысил ставку, Фолкейн повысил снова. Чи промолчала, а компьютер принял это предложение, Бестолочь стал хорошим игроком, и Дэвид знал это, но, учитывая его прежний стиль игры и флеш на руках, можно было продолжать. Он не менял свои карты. Компьютер попросил одну карту. Черт возьми! Проклятая машина наверняка имела четверку королей! Фолкейн бросил свои карты.
— Ничего не поделаешь, — сказал он. — Ну, твоя взяла.
Немного позже то же самое случилось с Чи, но обошлось ей еще дороже; ее замечания накаляли атмосферу.
Очередь Эдзела настала, когда остальные двое были повержены. Дракон и компьютер все повышали ставки, пока у Эдзела не выдержали нервы и он предложил раскрыться.
— Вы выиграли, — послышался механический голос. Эдзел опустил полный дом. Челюсть его отвисла.
— Что? — воскликнула Чи. Хвост ее встал вертикально. — Ты блефовал?
— Да, — ответил Бестолочь.
— Но, погоди, ты играл по распискам, и мы ограничили тебя, — вмешался Фолкейн. — Ты никак не мог блефовать!
— Если вы осмотрите склад номер четыре, то найдете там множество мехов, — сказал Бестолочь. — Много мехов, драгоценностей и пряностей. Хотя стоимость всего этого не может быть определена точно, пока рынок не стабилизируется, все же, несомненно, что она велика. Я получил эти товары в обмен на расчет вероятностей для туземца по имени Гурджанджи и теперь готов играть не по распискам, а за наличные.
— Но, но, но… — ведь ты только машина!
— Я не запрограммирован для того, чтобы предсказать какое решение вынесет по этому деду суд, — сказал Бестолочь. — Однако я полагаю, что в коммерческой и индивидуалистической цивилизации все законно приобретенные ценности принадлежат лицу, заработавшему их.
— Боже, — слабым голосом сказал Фолкейн, — я думаю, он прав.
— Но ты не личность! — закричала Чи. — Перед законом ты не личность!
— Я получил эти товары, преследуя цели, которые вы запрограммировали для меня, — ответил Бестолочь, — а именно для игры в покер. Логика говорит, что с реальными ставками я буду играть в покер лучше.
Эдзел вздохнул.
— Это тоже верно, — согласился он. — Если мы хотим, чтобы он играл с нами в честную игру, мы должны дать ему возможность полностью следовать силлогизмам. Иначе программирование станет невероятно сложным. К тому же… честь спортивной игры…
— Хорошо, — угрюмо сказала Чи, — я все равно у тебя выиграю.
Конечно, она не сумела исполнить свою угрозу. И никто не сумел. Обладая таким богатством, Бестолочь мог позволить себе играть по крупной. Если экипаж и не спустил все комиссионные, полученные за операцию «Икрананка», то, во всяком случае, им был нанесен значительный ущерб.
ЗВЕЗДНЫЙ
ТОРГОВЕЦ
Часть первая УБЕЖИЩЕ
1
Капитан Бодахур Терранс воспринял сообщение как и подобает мастеру Ложи Объединенного братства Космонавтов. Он выслушал его, задав лишь несколько уточняющих вопросов, и затем спокойно сказал:
— Хорошо, Ямамура. Пожалуйста, продолжайте наблюдение. Я думаю, что необходим постоянный контроль.
Но когда дежурный инженер покинул его каюту — известие было из числа тех, что не рекомендуется передавать по интеркому — он сделал большой глоток виски, сел и уставился на пустой экран.
Капитан совершил немало далеких путешествий, многое повидал, но, несмотря на свое быстрое продвижение по службе и непростой жизненный путь, он был еще достаточно молод, чтобы почувствовать холод смерти, выслушав свой смертный приговор.
На экране светило такое множество холодных звезд, что только астроном мог бы распознать некоторые из них. Терранс вглядывался в Млечный Путь, пока не отыскал полярную звезду. Валгалла находилась где-то в том направлении. Он, конечно, не мог разглядеть Солнце, звезду типа «Ж»: на таком расстоянии без мощных оптических инструментов, гораздо более сильных, чем имеющиеся на борту «Гебы», это было просто невозможно. Но он чувствовал определенное удовлетворение, сознавая, что его взгляд направлен в сторону ближайшей базы Лиги в этой, почти неисследованной, области галактического рукава. Там дома, корабли, люди в уютной зеленой долине Фрейи.
Корабль вибрировал, перемещаясь в четырехмерном пространстве, на гиперскорости, намного превышающей скорость света и тем не менее недостаточной, чтобы его спасти.
— Что ж… обязанность капитанов — в первую очередь думать о других, — Терранс вздохнул и встал.
Некоторое время он изучал свой внешний вид — моральное состояние коллектива всегда крайне важно, тем более теперь. Повседневному серому корабельному мундиру он предпочитал парадную форму: синий китель и брюки с золотым шнуром. Как житель планеты Рамамунджан он носил тюрбан, заколотый пряжкой с эмблемой Галасоциотехнической Лиги: корабль и солнечный луч.
Он прошел по коридору к каюте хозяина. Оттуда как раз выходил стюард, державший поднос. Терранс сделал знак, чтобы тот оставил дверь открытой, вошел и, щелкнув каблуками, поклонился.
— Прошу прощения за вторжение, сэр, — сказал он.
— Могу ли я поговорить с вами? Весьма срочное дело!
Николас ван Рийн поднял двухлитровую кружку, только что принесенную стюардом. Несколько его подбородков содрогнулись под эспаньолкой, когда он сделал четыре шумных глотка, казалось заполнивших звуком всю каюту — от стола, заваленного бумагами, до драгоценного гобелена бразильского производства, висевшего на противоположной стене. Что-то похожее на Моцарта струилось из магнитофона. Светлоглазая, светловолосая и чуть ли не в три раза моложе ван Рийна, развалившегося в кресле, на кушетке свернулась Джерри Короед. Терранс, который был женат, но давно не появлялся дома, заставил себя смотреть только на торговца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
