роль, что и Фуука, помогая группе в бою и вне его. Она не принимает физического участия в поединках, но использует свой дар ясновидения, чтобы выявлять секреты врагов, их местоположение и слабые места. Химико, первая Персона Рисэ, остается чрезвычайно важной фигурой с самых первых веков японской истории. Хотя источники относительно характера ее правления землей Ва (древней Японией) весьма разнообразны и часто противоречивы, известно, что Химико была шаманкой; такое свойство сближает ее с Рисэ в способности заглядывать за пределы видимого. Кроме того, согласно некоторым сведениям, Химико стала королевой всего в четырнадцать лет, то есть почти в том же возрасте, что и Рисэ (ей пятнадцать). Внешний вид Персоны подчеркивает понятие коммуникации, поскольку ее голова имеет форму спутника. Тот же элемент повторяется в облике Кандзэон (или Каннон), второй Персоны Рисэ, чье имя соответствует японскому произношению имени Гуаньинь, которое принадлежит богине милосердия, чрезвычайно почитаемой среди буддистов Махаяны. Вопрос об уважении, способном принимать форму как восхищения, так и идолопоклонства, связывает богиню Кандзэон со звездой Рисэ. Ее высшая Персона, Кодзэон, следует альтернативному переводу имени Кандзэон. Ее вид не менее любопытен: вместо спутника головой существа служит гигантский телескоп, а вокруг вращается копия Солнечной системы. Развившись, Персона Рисэ расширяет поле зрения и набирает высоту, чтобы обогатить свое видение мира. То же делает и сама героиня.
Наото Сироганэ
Экзистенциальный кризис Наото сильно отличается от кризиса Кандзи, хотя оба подростка чувствуют необходимость скрывать свои «настоящие» личности, чтобы соответствовать персонам, которые в конечном счете совсем на них не похожи. В случае Наото речь не идет о подражании образу действий актера на сцене: независимо от того, ведет она себя как мальчик или нет, девушка сохраняет присущее ей строгое чутье и упрямство – черты, характерные для представителей знака Тельца. Однако Наото вынуждена скрывать свою женственность из чисто социальных соображений, поскольку всеми героями ее детства были взрослые мужчины. Когда вопрос возраста сталкивается с проблемой пола, девушке становится трудно вписаться в правила той роли, к которой она стремится, то есть образа бесстрастного и обнадеживающего детектива с острым умом и безупречными нравственными устоями. Иначе говоря, проблема заключается не в профессиональных качествах, а во внешних.
Преображение – суть аркана Наото, карты «Колесо Фортуны». Находящееся в вечном движении колесо символизирует изменения, систематическую эволюцию. Ее можно сравнить с индуистско-буддийской сансарой, циклом перевоплощений, который в конце концов должен привести к освобождению и преодолению иллюзии (майи). Комплекс Наото заключается во внешнем виде, превалировании формы над содержанием и необходимости выйти за пределы этой формы: ее необходимо принять, а не добавлять еще один ложный слой. Персоны девушки подчеркивают обманчивость внешности, например, ее основная, Сукуна-бикона: образ карликового божества из японского пантеона играет на несоответствии между маленьким ростом и реальным возрастом. Ее первая эволюция, Ямато Такэру, носит второе имя легендарного принца Осу из династии Ямато. Легенда гласит, что он маскировался под слугу, чтобы обмануть бандитов; связь с Наото здесь очевидна. Наконец, Ямато Сумэраги, высшая Персона начинающего детектива, просто относится к эпитету, данному императору Японии. Тем не менее ее внешность в игре явно напоминает известного персонажа аниме, леди Оскар[297]. Стоит ли говорить, что речь идет о юной принцессе, которую отец воспитывает как мальчика, чтобы передать ей власть?
Тору Адати
Адати, неуклюжий и безобидный помощник детектива, неважный герой второго плана, становится страшным и неуравновешенным антагонистом Persona 4 в запоминающемся сюжетном повороте. Конфликт, характерный для большинства персонажей игры (особенно для Наото и Кандзи), поддерживает постоянную войну противоположностей, но в случае Адати борьба происходит двойная: между его публичной личностью и реальным характером с одной стороны, а также между этим же нигилистическим, непримиримым характером и более открытой, разносторонней натурой Ю с другой. Таким образом, между двумя персонажами устанавливаются симметричные отношения.
Весь символический язык, окружающий Адати, неотделим от языка Ю. Прежде всего стоит рассмотреть его арканы, ведь у Адати их тоже несколько. Первый из них, «Шут», кажется двоюродным братом «Дурака» (также известного как «Безумец» или «Глупец») благодаря отсутствию числа или цифре ноль, представляя собой ряд возможностей. Подобно чистому листу бумаги, карта «Шут» символизирует безграничный потенциал. В анимационной адаптации Persona 4: The Golden основное внимание уделяется упущенным возможностям Адати и его разочарованиям, а не успехам. Именно в этом отношении будущий детектив постепенно отдаляется от многообещающей траектории, предоставленной арканом: неудачи наносят ему столько ран, что он неспособен их преодолеть, в отличие от стойкого и общительного Ю. Второй аркан Адати, «Вожделение» (Hunger, то есть «голод», в американской версии и «жажда» в японской), приобретает более мрачный вид, чем соответствующая ей карта «Сила» в классическом таро («Вожделение» происходит из Таро Тота), которая предполагает усилие и импульс. В случае Адати вожделение подменяет собой мотивацию и приводит к извращению его системы ценностей. Будто капризный ребенок, повзрослевший юноша стремится получить желаемое, а многочисленные разочарования служат поводом для того, чтобы считать мир лишенным всякой логики. Доблестные люди в нем никогда не будут вознаграждены, а раз так, он с тем же успехом может заполучить награду напрямую. Адати жаждет признания, достижений, жизни, и по мере того, как он погружается во все более мизантропический и хаотичный взгляд на мир, грань между добром и злом становится для него истонченной и, в конечном счете, отжившей свое.
Единственной Персоной Адати числится Магацу-Идзанаги; магацу означает «бедствие» или «катастрофа». Хаотичное измерение, в котором Адати скрывается в конце игры, также называется «Магацу-Инаба». Такая инверсия символизирует противоположные ценности Ю и Адати: основные темы Persona 4 вращаются вокруг связей между людьми и правды о природе каждого из них, и можно с уверенностью отметить полную оппозицию по этим вопросам между главным героем и антагонистом. Ю – просвещенное существо, он принимает реальность такой, какая она есть, и налаживает связи со всеми. Адати – нигилист, который предпочитает комфортную иллюзорность тумана и выступает за абсолютный индивидуализм.
Часть III. Анализ 1
Юнг согласно Persona, Persona согласно Юнгу
Немногие серии игр позаимствовали так много из популярной культуры, как Persona. Каждый используемый термин, каждое имя, каждое понятие стимулирует наше подсознание и напоминает об известных историях, простирающихся от древних цивилизаций до современных городских легенд. Игровая вселенная умело жонглирует классической и современной культурами: авторы Persona не создают новое из старого, а используют и то и другое, чтобы придать игре новые смыслы. В третьей секции, посвященной детальному анализу сути Persona, ее правил и влияний, мы попытаемся расшифровать серию Atlus и исследовать все ее потаенные уголки, от малейших закоулков до самых скрытых деталей. Более того, мы попытаемся понять, как Persona, скрывающаяся за личиной аномальной японской ролевой игры, создает иллюзию нарушенных норм жанра только для того, чтобы еще лучше представить все те же нормы публике. Юнгианский подтекст, поддающийся анализу как по форме, так и по содержанию, иллюстрирует и то, что игра в жанре JRPG вполне может быть современной формой героического мифа. За модой на луз-сокс, подростковыми душевными терзаниями, возвращением усатых диктаторов и бредовыми телешоу (конкретно эта черта остается вполне японской) на самом деле просматривается история о человеке. Не о сопутствующих ему войнах и научных достижениях, а об индивиде – о том, кто способен самоутвердиться и встретиться со своими внутренними демонами. Юнг, персона и мифология
Юнгианское вдохновение – дух, сама субстанция серии Atlus, которая структурирует сюжетные линии главных героев и соединяет материальное с духовным, видимое с тайным, сознательное с бессознательным. Прежде чем перейти к основным понятиям швейцарского психиатра и их использованию в Persona, следует сначала рассмотреть сам термин «вдохновение». На основе этого простого слова может возникнуть ряд более или менее эквивалентных синонимов, нюансы которых, однако, могут сбить нас с верного пути. Легко приравнять вдохновение к переделке, адаптации и интерпретации, что может послужить для создания критического анализа, комментария, утверждения или же опровержения. Важно с самого начала отметить, что авторы Persona не отстаивают
