– Этого просто не может быть! – прошептала я, соскальзывая в беспамятство.
15
Я проснулась не от тычков, воплей и угроз, а от запаха ароматного чая, которым был напоен воздух. Организм вынырнул из сна, настойчиво требуя еды и питья. Я распахнула глаза и с чувством потянулась.
– Проснулась, спящая красавица? – промурлыкал вкрадчивый голос Аррандэль. – Сейчас принесу завтрак.
Волшебное слово «завтрак» прозвучало как музыка для моей обессиленной тушки, желудок голодно заурчал, намекая, что терпение его небезгранично. Аррандэль поставила переносной столик и водрузила на него большую тарелку с яичницей с ветчиной. Я накинулась на предложенное блюдо как оголодавший дракон и уничтожила его раньше, чем успел завариться чай, к которому, кстати, были предложены дивные, тающие во рту пирожные.
– Аррандэль, – обратилась я к снисходительной эльфийке, когда первый голод был утолен, – Мастер Голландиэль умудрился превратиться в дракона.
– Поправка: это ты сделала из него дракона.
– Ладно. Я превратила эльфа в дракона, и мне это удалось. Но я ведь знаю, что это в принципе невозможно. Превращение кого-то в нечто гораздо большее чревато получением мелкорубленого фарша.
– Ты права. Ни одно тело, даже если оно настолько тренировано, как у Мастера, не выдержит столь кардинального изменения. То есть, если ты мышь, то сделать из тебя слона фактически нереально.
– Но ведь я видела, как Голландиэль стал драконом.
– Правильно. Нельзя из эльфа сделать дракона, если он сам не является драконом.
– Это как? – опешила я. – Мастер Голландиэль – дракон?
– Не совсем. Ты слышала, откуда ведут род эльфы клана Золотого Дракона? – Я покачала головой. – Тогда слушай. Когда-то паривший в небе Золотой Дракон увидел прекрасную эльфийку и пленился ее красотой. Чтобы добиться руки избранницы, дракону пришлось принять облик прекрасного золотоволосого юноши. Он похитил девушку и добился от нее ответных чувств. От этого брака ведут свой род эльфы клана Золотого Дракона. Понятно?
Я кивнула. Хотя в моем понимании эльфы и драконы – существа, мягко говоря, слишком разные. Как один мог плениться другим – непонятно.
– И что это значит?
– Это значит, что в Мастере Голландиэле течет кровь Золотого Дракона, поэтому он смог пережить такую трансформацию.
Логика в этом была.
– Аррандэль, мне показалось или Мастер Голландиэль питает ко мне личную неприязнь?
– Неприязнь? – неожиданно рассмеялась та. – Нет. Он хочет соединить ваши судьбы.
– Чего?
– Жениться на тебе, разумеется.
Я вытаращила на нее глаза, раскрыв рот от удивления. Интересно эльфы пляшут…
– Оригинальный у него способ делать предложение посмертно. Или он извращенец и хотел жениться на трупе?
Теперь настала очередь удивляться Аррандэль:
– О Единорог! Он вовсе не собирался тебя убивать.
– Это так сейчас называется? Он вызвал меня на Поединок.
– Разумеется. Но ты один раз ему уже отказала. Если бы он победил тебя в честном Поединке, то у тебя был бы выбор: либо принять его предложение, либо умереть.
Ничего себе способ завоевать благосклонность девушки!
– Тогда почему Верховная так перепугалась?
– Потому что последнее время ты ведешь себя, мягко говоря, неадекватно. И вызов на Поединок только убедил ее в нестабильном состоянии твоей психики.
– Она считает меня сумасшедшей?
– Не принимай близко к сердцу, но да. Заклинательницы Драконов очень редки в основном потому, что редко доживают до своего столетия. Они сходят с ума гораздо раньше. Говорят, разум дракона настолько чужд всему, с чем нам приходилось сталкиваться, что такой контакт просто не может не сказаться на психике. Только не говори, что ты этого не знала. А ты то бегала от Мастера, делая все возможное и невозможное, чтобы не дать ему ни малейшего повода придраться и вызвать на Поединок, то открыто провоцируешь скандал. Хочешь сказать, это поведение нормальной эльфийки из клана Серебряного Единорога?
Я потупилась. Сон отчего-то становился все запутанней и запутанней, и, как ни странно, я уже не была уверена, хочу ли я проснуться или нет. Хотя в любом случае книгу прочитать стоит. Надо же, какая интересная!
– Ладно. Рада, что мы оказались неправы. Ты победила, а не предпочла смерть замужеству, как мы опасались. Теперь, когда с завтраком покончено, будь любезна, спустись во двор и успокой бывшего жениха, пока он не разгромил обитель.
Я послушно спустилась вниз и вышла во двор. Картина, представшая моему потрясенному взору, производила сильное впечатление. Огромный черный дракон с чешуей, переливающейся на солнце всеми оттенками темно-синего, темно-зеленого и темно-красного, носился по двору как угорелый. На одной из башен обители горделиво восседал молодой золотой дракон. Завидев меня, он приветливо помахал лапой и слетел вниз с изяществом курицы, спорхнувшей с насеста. Приземление больше напоминало посадку слепого летчика, у которого вышли из строя все приборы. Шумная посадка у него получилась, даже земля ощутимо вздрогнула.
– Ты не в курсе, чем это занимается твой черный собрат? – поинтересовалась я у золотого дракона, потиравшего ушибленное при посадке пузо.
– Пытается научиться летать.
– И как успехи? – заинтересовалась я.
– Пока не очень, – злорадно хмыкнул золотой. – Я ему предлагал спрыгнуть с высоты, например с башни.
– Ну и?..
– Ничего не получилось. У вас слишком узкие лестницы для дракона его комплекции.
Может, оно и к лучшему. Отскребать со двора гигантских размеров котлету, покрытую чешуей, удовольствие ниже среднего. Золотой дракон улегся рядом, и мы стали дружно болеть за марафонца. А он в хорошей форме. Вон как шустро перебирает лапами.
– Дарриэль! – Голос Верховной над ухом заставил меня взвиться вверх от неожиданности.
Я приземлилась на дракона и взвыла благим матом, приложившись мягким местом о жесткую чешуйчатую шкуру ящера.
– Кажется, тебя просили успокоить Мастера Голландиэля? Или я ошибаюсь?
– И как вы это себе представляете? – опешила я.
Перспектива быть растоптанной когтистыми лапами неудавшегося жениха не вдохновляла.
– Ты же у нас Заклинательница. Тебе виднее. Но чтобы через пять минут все было тихо. Да, чуть не забыла. Делай что хочешь и как хочешь, но верни Мастеру Голландиэлю его эльфийский облик! Это приказ! – Верховная резко развернулась – так что туника взметнулась вокруг стройных ног – и гордо удалилась, оставив меня в недоумении гадать, как угомонить мятущегося дракона.
В голову, как назло, ничего умного не приходило. Разве что встать на пути бегущей рептилии? Ахурамариэль обозвал меня «самоубийцей». В ответ я только пожала плечами и подумала: «Не предлагаешь – не критикуй».
Я вытянула вперед руки и заорала:
– Стоять!!! – подкрепив свой вопль заклинанием магического щита.
Дракон несся на меня со скоростью почтовой упряжки и останавливаться вовсе не собирался. То ли он не слышал моего крика, то ли принципиально решил затоптать и тем самым избавиться от надоедливой Заклинательницы. Магический щит лопнул как мыльный пузырь, я с воплем отпрыгнула в сторону и не слишком удачно приземлилась на пятую точку, ругаясь, как пьяный матрос, поскользнувшийся на палубе. Золотой дракон скептически фыркнул и вытянул лапу, черный споткнулся и улетел вперед, испуская огонь, как сломанный огнемет. В результате огневой атаки черного дракона северная стена обители сначала обуглилась, а потом и вовсе рухнула, не выдержав столкновения с мощным лбом дракона.
– Дарриэль!!! – Вопль Верховной грозил разрушить оставшиеся три стены обители до основания. – Негодная девчонка! Я же просила тебя остановить дракона, а не разрушать обитель.
– Но, Верховная… – прикинулась дурочкой я. – Я в точности выполнила ваш приказ. Вы же не уточняли, как именно я должна это сделать.
Целую минуту, пока взбешенная эльфийка буравила меня испепеляющим взглядом, я думала, что она меня убьет. Женщина оказалась очень мужественной и взяла себя в руки. Она просто прикрыла глаза, видимо сосчитала про себя до десяти (удивительное самообладание, мне бы и до ста не хватило) – и глаза открыла уже спокойная, сосредоточенная женщина.
– Хорошо. В следующий раз я буду более конкретна в приказах. А теперь иди в свою комнату и приведи себя в порядок. – Прозвучало это как «убирайся с глаз, пока я не предала тебя медленной и мучительной смерти».
Я поспешила убраться, пока она не передумала. Сон сном, но даже во сне может быть больно. Но я не успела. Небо вдруг потемнело, повеяло холодом. Послышался странный гул, словно кто-то, напрочь лишенный музыкального слуха, взялся играть на контрабасе. Все застыли, задрав лица кверху и с тревогой вглядываясь в небо.
