Картинка по-прежнему передавалась Эве, а уж как женщина трансформировала её Брону, лучше не гадать. Пожалуй, Вадиму было б спокойней, если бы росский князь принимал это напрямую, – по крайней мере, тот не станет медлить, когда ценного живца примутся глодать.
А Шершни уже надвинулись вплотную. Судя по всему, они-то не страдали недержанием речи и ртов без крайней нужды не открывали. А значит, сразу приступят к делу. Четверо, чёрт… Много!
Неуловимым для заурядов движением, точно профессиональный hitman, Вадим метнулся рукой под куртку, выхватывая оружие – с единственным зарядом. Тотчас нацелил его и выстрелил, продолжая двигаться с предельной быстротой, чтобы не потерять шанса.
В грудь Магистра ударил тугой свёрток и тут же взорвался, оплетя добычу прозрачными жгутами. В следующий миг жгуты стали сжиматься, сминая громоздкую фигуру в нелепый пластиковый ком. Как ни упирался Шершень, ловушка одолевала. Может, он был не слабее серка, но и ненамного сильней, – из этой сети Магистру не вырваться. Конечно, если ему не помогут.
Без промедления Слуги бросились на Вадима. Увернувшись, он вскочил на стол и взвился в воздух, достав до крепления потухшего факела. Стравливая трос, вскарабкался на него и прыгнул ещё выше – к потолочной балке. Там уже подцепил тросомёт к присмотренному загодя крюку и запустил лебёдку на полную. Куль со спелёнатым Магистром сдёрнуло с пола и вознесло в церковные выси – где созерцать его могли немногие, поскольку свет сюда едва проникал.
Один из Слуг решился последовать за беглецом и в последнем прыжке почти дотянулся до балки. Но выверенным пинком Вадим остановил «полёт Шершня», и тот лишь чиркнул по балке пластиковыми когтями. Затем грузно обрушился на стол, сокрушив его в щепы, – сам, впрочем, не пострадал, ловко спружинив конечностями.
Не обращая внимания на сотрясающийся куль, Вадим расселся с возможным комфортом, посмотрел вниз. Кроме Слуг, там собрались почти все, сбившись в плотную, ворчащую, злобную толпу. «Где-то я уже видел такое, – удивлённо подумал Вадим. – Ну да: „Маугли“, сцена с рыжими собаками, сторожащими под деревом, – ничто не ново!.. Если не считать, что у этих „псов“ запасены метательные средства, с которыми они управляются получше обезьян. А кое у кого наверняка припрятаны огнестрелы. И долго раздумывать они не будут – нечем. Эти ребята сперва действуют».
Но тут шторы на окнах раздёрнулись, а входные завесы рухнули, – и толпу окружили латники, до изумления похожие на Шершней. Наверно, это и вызвало в толпе секундную заминку, позволившую росичам соскочить с подоконников и изготовиться к бою, наставив длинные мечи.
Зато не растерялись Слуги. Мгновенно оценив ситуацию, они разом метнулись к потайному лазу, рассчитывая убраться раньше, чем тут сделается жарко. Но Вадим предчувствовал такой ход. Сильно оттолкнувшись, он пролетел над столами и аккуратно упал одному Шершню на плечи, сбив с ног. Второго подмял Адам, сиганувший с самой верхотуры, чуть ли не от потолка. И оттуда же соскользнули по тросам новые латники, довершая охват. (Они-то и взбирались по наружным стенам.)
Но третий Шершень едва не ушёл. А загородил ему путь лично Брон, подав пример подданным. Оба выхватили клинки и первыми их сомкнули, разгоняя навстречу друг другу волны стремительных ударов.
Застигнутая толпа всколыхнулась, ощетиниваясь множеством лезвий, прутов, заточек, до сих пор спрятанных под одеждой. И раздалась по сторонам, накатывая на редкую цепочку латников. Но те лишь казались разрозненными, а чувствовали друзей не глядя и пеклись об их жизнях, как о собственных. Стараниями Брона они подкопили немало навыков, Вадим же добавил им точности и быстроты, настроив сигнальные системы, а некоторых одарил гибкостью. И поэтому дикому воинству найтов пришлось иметь дело с настоящим боевым строем, прославленным ещё македонцами и римлянами, – цельным организмом, умножающим силы своих единиц. Стальную его прочность найты ощутили сразу и отхлынули в смятении. Только двое «гишу», стремительных и громоздких, не умеющих отступать, прорвали пластиковое кольцо, размахивая тяжёлыми секирами, (а скорее, их пропустили) и столкнулись с иными противниками, на каждого по одному. Навстречу Слону, самому могучему из «гишу», выступил Гризли со своим двуручником; второго принял на себя Руслан.
Наверно, это стало испытанием для росских мечников, своеобразным посвящением в витязи, поскольку в Шершневом питомнике не нашлось бы зверей опаснее. Неясно, как удалось их приручить, однако натравить «гишу» труда не составило – они и сами приходили в бешенство по любому поводу.
Трудно сказать, кто из двоих в каждой паре был сильнее, но по качеству силы они отличались разительно. Необузданной мощи найта, звериному напору, за секунды сминавшему робких, противостояла укрощённая ярость турнирного бойца, успевшего поднатореть в самых разных поединках и накопить немалое мастерство. «Гишу» следовали инстинктам, разбуженным в их тёмной памяти; росичи свои природные склонности сформовали в бесчисленных упражнениях и продолжали шлифовать каждый день, добиваясь филигранности, полнейшего и законченного совершенства, приравнявшего бы их к божеству. Но даже полубоги, согласно мифам, всегда побеждали полузверей – что и подтвердилось в этих двух схватках. Обошлось без крови, как и задумывалось: несчастных уродов попросту оглушили, хотя не с первой попытки. И тут же накрепко связали, чтобы не давать Судьбе лишних шансов.
С остальными найтами проблем не возникло. Правда, двое ненавидимых «волками» тыкачей, промышлявших тайными убийствами, попытались прорваться сквозь строй, метя пырялами по глазам, но переоценили своё искусство, больше пригодное для нападений из темноты, или недоучли умелость противников. Тыкачей даже не стали убивать – лишь подловили каждого на выпаде, небрежным взмахом срубив ударную кисть, чтобы не пакостил больше. Зажимая кровавые обрубки, они с ворчанием отступили, укрывшись в глубине толпы, безжалостно сдавливаемой росичами.
И её хозяев не обделили вниманием. Повезло ли Вадиму либо сработали рефлексы, – но своего Шершня он выключил с первого удара. И так же быстро, не вынимая клинков, управился с противником Адам. Зато третий Шершень показал себя крепким орешком, и Брону пришлось драться в полную силу.
Поначалу Глава даже отступил, будто его волна оказалась слабее, но что-то помешало Вадиму рвануться на помощь – и тут не было ни глупой щепетильности, ни страха обидеть. Он чувствовал: Брон набирает обороты, и этот этап ему необходим, чтоб подготовиться к следующим. Князь был столь же громаден, как Шершень, и почти столь же быстр и точен, а вот соображал куда лучше, подлаживаясь под стиль противника, и прибавлял на глазах. Скоро бой выровнялся, затем равенство нарушилось вновь, но уже в пользу росича. Брон даже выбрал момент, чтобы бросить взгляд на Вадима и подмигнуть: мол, наша берёт!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
