Таким образом, сам собой развеивается миф о том, что лермонтовская компания существовала в течение всего времени его пребывания в Пятигорске. Фактически она сложилась в окончательном виде лишь к концу июня, всего за несколько дней до отъезда Михаила Юрьевича в Железноводск. А главное – внимательный взгляд на лермонтовское окружение показывает: при всей своей общности оно вовсе не было однородным, а складывалось из нескольких «блоков». Различались они как по составу, так и по той роли, которую играли в жизни и судьбе поэта.
Наиболее тесный круг сложился из тех, кто жил по соседству с ним. На усадьбе Чилаева, кроме Столыпина, жили князь Васильчиков, его старый петербургский знакомый, и князь Трубецкой, который тоже приходился поэту родственником – после женитьбы одного из Столыпиных на его сестре. Рядом, стена к стене с главным чилаевским домом, находилось домовладение Верзилиных, где жили Глебов, полковник Зельмиц с семьей и, по некоторым данным, Лев Пушкин. Там же, окончив лечение в Железноводске, поселился и Мартынов. Именно эти люди имели самое непосредственное отношение к дуэли и всему тому, что ей предшествовало.
С другой стороны чилаевской усадьбы стоял дом Уманова – в нем квартировали однополчане Лермонтова – лейб-гусар Тиран и Арнольди из Гродненского гусарского полка. Они как бы тоже входили в состав «компании одного квартала», но в то же время находились немного в стороне.
В пределах того же квартала находился и дом, где жила семья Верзилиных. Три юных девицы привлекали в дом молодых людей, главным образом, из приезжих. Какое-то время Лермонтов был одним из завсегдатаев этого дома, как и его приятели, жившие рядом, – Трубецкой, Глебов, Васильчиков, Лев Пушкин. Сюда же любил по-соседски заглядывать полковник Зельмиц, который дружил с молодежью и был непременным участником многих вечеров, кавалькад, пикников. Вернувшись в Пятигорск, стал регулярно захаживать к Верзилиным и Мартынов. А вот, скажем, Арнольди никогда не бывал здесь, что он сам указывает в своих воспоминаниях. Нет сведений о посещениях дома Верзилиных и Столыпиным, Тираном, Безобразовым. Зато постоянно бывали в нем кавалеры, жившие в других кварталах, – юнкер Бенкендорф, поэт Дмитриевский, жених Аграфены Петровны поручик Диков. Так что компания здесь получалась вроде бы та же и в то же время не та.
В общество же, шумно пировавшее в Ресторации, вместе с другими соседями Лермонтова и поклонниками верзилинских «граций» могли входить и Столыпин, и Арнольди, и Тиран, и еще многие столичные приятели и знакомые Лермонтова – братья Долгорукие, Владимир Барятинский, Карл Ламберт, а также представители старшего поколения – Голицын, Безобразов, Манзей. Это – еще один «блок», отличающийся от «компаний одного квартала»…
Разнообразно и пестро выглядели те, кто окружал Лермонтова на бульваре. Не исключено, что с кем-то из них Михаил Юрьевич и распевал, дурачась, придуманные тут же шутливые куплеты о проходящих мимо дамах. Но попробуйте представить себе поющего о «кукушечках» и «цаплях» чопорного князя Васильчикова, «светского льва» Столыпина-Монго, фатоватого красавчика Мартынова, солидного полковника Безобразова! Или прошедших сибирскую каторгу декабристов, которым только-только возвратили офицерские чины. Между тем и декабристы составляли определенную часть лермонтовского окружения, как и люди никак не связанные друг с другом, – профессор И. Е. Дядьковский, братья Тарасенко-Отрешковы, приятель юности Н. Ф. Туровский.
Так кого же можно считать членами «лермонтовской банды»? Ведь, как видим, большинство знакомых, приятелей и даже друзей поэта сопровождали его не везде и всюду, а лишь в какие-то определенные моменты, оказываясь при других обстоятельствах совершенно в стороне.
Откуда вообще взялось это название? О «лермонтовской банде» или «ватаге» первым сообщил Н. Раевский – в своих воспоминаниях, которые были записаны и литературно обработаны писательницей В. Желиховской. Однако, как мы убедились, большинство сообщенных им сведений о лете 1841 года, мягко говоря, не соответствует действительности. Надо полагать, что и существование «лермонтовской банды» – плод воображения самого Раевского или его литературной обработчицы. Тем не менее этим понятием манипулируют многие исследователи и беллетристы, начиная с профессора Висковатова, не давая себе труда провести анализ лермонтовского окружения, подобный тому, который проделали мы с вами. А уже этот простой анализ позволяет считать: никакой «банды» или «ватаги» никогда не существовало. Просто к Лермонтову тянулись многие из гостей Пятигорска, зачастую никак не смыкаясь и не пересекаясь между собой.
Статисты и свидетели
Рассказывая о пятигорском окружении Лермонтова, П. К. Мартьянов отмечает: «Число лиц, теснившихся вокруг поэта, было велико; перечислить их всех, за неимением точных данных, невозможно, да и нет надобности, так как участие их в деле постановки и ведения драмы – темно или ничтожно».
Тем не менее, думается, стоит все же назвать всех известных нам по воспоминаниям, письмам и другим источникам гостей Пятигорска. Пусть даже у нас нет сведений о встречах или знакомстве большинства их с Михаилом Юрьевичем. С некоторыми он все же встречался и разговаривал, с другими мог просто перемолвиться словечком, кивнуть им при встрече или просто видеть их в последние дни своей жизни. Наконец, любой из них мог присутствовать на похоронах Лермонтова, проводить его в последний путь. Стало быть, все они тоже заслуживают нашего внимания.
Адлерберг А. Гвардейский офицер, приехавший в Пятигорск из экспедиции, о чем упоминает в своих воспоминаниях А. И. Арнольди.
Арнольди С. К. Мачеха А. И. Арнольди, жившая вместе с ним с доме Уманова, по соседству с усадьбой Чилаева. Ее встречи с товарищем пасынка вполне возможны.
Арнольди С. И. Сестра А. И. Арнольди. Жила там же и, конечно, не раз виделась с Лермонтовым. После его гибели именно у нее хранилась одна из копий портрета Лермонтова на смертном одре, подаренная братом.
Беляев А. П. Декабрист. Не исключены его встречи и беседы с М. Ю. Лермонтовым.
Беляев П. П. Брат А. П. Беляева, декабрист. Его встречи и беседы с М. Ю. Лермонтовым также вполне возможны.
Вегелин А. И. Декабрист, переведенный на Кавказ в Кабардинский пехотный полк. От него Н. И. Лорер узнал о смерти Лермонтова. В письме к сестре рассказал, с чужих слов, о ссоре и дуэли поэта, выразив сожаление, что секунданты не сумели предотвратить дуэль и закончить дело бутылкой шампанского.
Веригин. Неустановленный посетитель Вод летом 1841 года, упоминаемый в книге П. К. Мартьянова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
