Читаем без скачивания Блондинка сообщает об убийстве. Бриллианты вечны. Белый какаду - Бретт Холлидей

В результате наше возвращение в отель очень напоминало отступление.

Сю шла рядом со мной. На ней было пальто из грубой шерстяной материи на меховой подкладке. Темный меховой воротник закрывал ее подбородок, и я видел лишь прямую линию ее носа, темный изгиб ресниц и развевающуюся прядь ее волос из-под красного берета. Мы шли в отель по узкой улице, замощенной светлым булыжником, вдоль каменных домов с закрытыми ставнями и высокими остроконечными крышами. Всю дорогу Сю молчала.

Когда мы вошли во двор отеля, Френсис и Лорн были впереди нас, один из полисменов был рядом с Сю. Воспользовавшись тем, что полисмен не понимал по-английски, Сю прошептала мне:

– Я потеряла сувенир. Я не могу показать его Френсису. Он исчез.

– Вы сказали ему об этом?

– Нет, нет! Он не должен знать. Но что мне делать? Открыв дверь в холл, Лорн обернулся, пропуская вперед Сю. Ловсхайм ожидал нас, потирая руки, на которых сверкали драгоценные камни. Попугай издал звук, означавший приветствие.

Глава 15

По всей вероятности, именно этот отвратительный жест Ловсхайма сразу же убедил меня в том, что он вновь стал уверенным в себе.

Еще со времени убийства Стравского он был заметно встревожен и не уверен в чем-то. Казалось, что он и мадам Грета чего-то выжидают. Но Грета была уравновешенной в своем таинственном, терпеливом ожидании. Можно было подумать, что план действий Ловсхайма еще не определен, что он боится начать решительные действия. Лицо его лоснилось и имело плохой цвет, его взгляд был беспокойным, а руки двигались беспомощно и бессмысленно.

Но теперь у него появился решительный вид. Его неизменная улыбка не была больше льстивой. Похоже, что теперь он точно знал, что ему следует делать. В его массивных плечах и жирных руках появилась живость. В его бегающих глазах и улыбке чувствовалась уверенность. Даже драгоценные камни, казалось, приобретали новый блеск, отражающий прилив преступной и целенаправленной энергии.

– Итак, – сказал он торжественным тоном, – вы были в полиции. Вы все устроили и теперь можете покинуть мой бедный отель. Это очень хорошо. Не поймите меня так, будто я хочу, чтобы мои гости покинули меня. Просто я сочувствую их переживаниям.

Он подошел к Сю, словно желая снискать ее расположение.

– Я очень рад, мисс Телли, что ваш брат, наконец, приехал. Очень жаль, что вы покидаете нас. Мы делали все, что было в наших силах, чтобы вы были счастливы у нас. Но бедной девушке пришлось пережить печальное время, – сочувственно прибавил он, обращаясь к Френсису Телли, хотя почему-то избегал встречаться с ним взглядом.

– Но похоже, что мы не уезжаем, – сказал Френсис Телли.

Жестикулирующие руки Ловсхайма замерли в воздухе. Внезапно он так растерялся, что это было почти нелепо. Выражение решимости мгновенно исчезло с его лоснящегося лица.

– Но... почему?!

Мне сразу стало ясно, что задуманный Ловсхаймом план строился на немедленном отъезде Сю в сопровождении ее брата.

Я обратил внимание на Френсиса Телли. Отвечая, он вначале был в плохом настроении и имел неприятный вид. Затем его поведение стало непринужденным, но от этого он не стал симпатичнее.

– Эти идиоты считают, что нам надо дожидаться прибытия детективов из Парижа. Не знаю, что они здесь откроют, однако полиция не разрешает нам выехать. Нас заставляют оставаться здесь и подвергаться опасности в вашем смертоносном отеле...

– Мсье, – смущенно вставил Ловсхайм, – это печальная случайность. Всего лишь случайность...

– Это неслыханно! Что мы можем сделать, Лорн?

Лорн медлил с ответом. Судя по задумчивому, отсутствующему взгляду его темных глаз, он искал выхода из создавшегося положения.

Я задумался над странными словами Ловсхайма "печальная случайность". Любопытное преуменьшение! Весь этот ужас он свел к двум словам: "печальная случайность"!

Затем мне пришло в голову, что именно это он и хотел сказать. С его точки зрения, эти ужасы могли быть печальной случайностью, разрушившей его тщательно продуманные планы. И эти планы теперь вновь расстроились из-за непредвиденного упорства со стороны полиции.

Но если так, то почему он хотел, чтобы Сю немедленно уехала со своим братом? – спросил я себя. Может быть, мое мнение о Ловсхайме было ошибочным? Возможно ли, что он был искренним, бескорыстным другом девушки, ничего не зная о ее наследстве? Не знал о том, что угрожало ей, не знал обо всем этом ужасном деле?

– В настоящее время мы ничего не можем сделать, нам остается только ждать, – сказал, наконец, Лорн спокойным тоном.

– Ждать! – нетерпеливо воскликнул Френсис Телли. – Кажется, это единственное занятие для всех баб. Ждать! Чего? Новых убийств?!

– Уверяю вас, это было вынужденное ожидание, – сказал я. – И для нас оно было так же неприятно, как будет для вас.

Он медленно повернулся ко мне. Его очки заблестели, и лицо приняло жесткое выражение.

– Ну, в отношении вас дело обстоит несколько иначе, – сказал он. – Насколько я понимаю, вы действительно находитесь под подозрением.

– Нисколько!

Слова Сю прозвучали звонко и решительно.

– Совсем не так, Френсис. Мистера Сандина подозревали по ошибке. Он полностью освобожден от подозрений.

Конечно, это было не совсем так. Я мог лишь желать этого. Только что я был в полиции, и мне совсем не понравилось, как там на меня смотрели.

– В самом деле? – недоверчиво сказал Френсис, Сю покраснела, и я поспешно сказал:

– Ваш мистер Лорн помог мне выпутаться из этого дела.

– Г-м-м, – произнес Френсис, глядя на Лорна, и тот вынужденно ответил:

– Я сделал это по просьбе мисс Телли. Но это не помешало... исполнению моих других... обязанностей...

Посмотрев на Ловсхайма, я тотчас убедился, что ему известна цель приезда Лорна. Произнесенные слова не вызвали у него и тени удивления. Очевидно, не только маленький Марсель подслушивал под дверями.

– В самом деле? – снова спросил Френсис.

– Ну и как?

Это появилась мадам Грета. Свет из окна в потолке, преломляясь, отражался от складок ее платья, а на ее плече сидел попугай и с любопытством глядел на нас.

– Ну и как? – повторила она. – Полиция разрешила вам уехать?

Услышав о полученном отказе, она нисколько не изменила приветливого выражения своего лица. Глядя на нее, трудно было поверить, что этот отказ как-то влиял на планы, которые она строила. Возможно, в ее глазах было выражение тайного раздумья, но лицо оставалось спокойным и дружелюбным. Только круги под глазами и легкое трепетание ноздрей выдавали напряжение последних дней.

Грета неизменно казалась дружески расположенной, всегда приветливой.

Когда Лорн коротко все объяснил, она слегка пожала плечами, погладила попугая полной белой рукой и сказала:

– Ну что ж, детективы из Парижа сумеют что-то сделать. Местная полиция...

Она сознательно не закончила фразу.

– Значит, вы пробудете у нас еще несколько дней. Дай бог, чтобы эти дни были лучше предыдущих.

Она сказала это искренним тоном, и я от души согласился с ней.

Однако это пожелание для меня было бы более убедительным, если бы будущее зависело только от бога, а не от самой мадам Греты. Вспомнив, что у меня, по существу, против нее нет никаких улик, я подошел к регистрационному журналу, который лежал раскрытым на конторке.

Грета повернулась к Сю и заговорила ласковым и сердечным тоном о предстоящем отъезде. Она старательно подчеркивала дружеское расположение Ловсхаймов к Сю и ее матери. Френсис и Лорн слушали это, сохраняя безразличное выражение.

В это время я с интересом глядел на имя Френсиса Телли, написанное на открытой странице журнала, и пытался припомнить его инициалы, напечатанные в письме, привезенном Лорном. Правда, Френсис и Лорн узнали друг друга, но, как говорил сам Лорн, всегда лучше сначала иметь доказательства факта, а потом основывать на нем свои предположения. Я так и не смог вспомнить эти инициалы и сравнить их с подписью в журнале. Нужно будет попросить Сю позволить еще раз взглянуть на письмо. Но на открытой странице было что-то неладное. На ней было мое имя, Дэвида Лорна и Френсиса Телли. Страница выглядела так же, какой я видел ее после приезда Лорна, на ней лишь прибавилось имя Френсиса Телли.

И все же она была не такой, когда я вписывал в нее свое имя. Я стал вспоминать, затем вдруг удивился тому, что не заметил этого в прошлый раз.

Все было очень просто: на странице больше не было чернильной кляксы. А на ней имелась клякса, когда я под бдительным взором попугая вписывал свое имя в день прибытия в этот злополучный отель.

Этот, на первый взгляд, обыденный факт мог иметь какое-то важное значение. Клякса исчезла, и отсутствовали даже следы подчистки, лист был блестящий, и на нем стояло мое имя, написанное моим почерком. Воспользовавшись тем, что все были заняты разговором, я стал разглядывать страницу внимательнее и убедился, что подпись действительно моя. Но она была сведена на эту страницу чем-то острым, а затем написана чернилами. И это было сделано не очень умело. Не будучи ни полицейским, ни даже детективом-любителем, я сразу заметил подделку.