мы поехали. Папку Вандерик сунул кому-то в форме, приказав хранить, как любимую девушку. Увы, в карете с нами ехал менталист, так что, пообниматься не получилось, мы лишь как-то одновременно взялись за руки и сплели пальцы, и это всё, что смогли себе позволить. Ну и то хорошо, у нас впереди ещё куча времени, учитывая, сколько живут драконы, а теперь и я тоже.
Дорога много времени не заняла – Лэндориер жил в небольшом доме на окраине столицы, где расположился крепкий средний класс или несколько выше. Мы даже в город заезжать не стали, так по сельской дороге и доехали туда.
– А у него семья есть? – глядя на домик с двумя окнами и дверью по фасаду и одним мансардным окном, спросила я, пока мы впятером – менталист и ещё двое в форме, – шли к входной двери.
– Да, но дети живут отдельно, у них свои семьи, а жена умерла около десяти лет назад. Сюда Лэндориер переехал четыре года назад, выйдя в отставку, и живёт здесь один.
С этими словами Вандерик решительно постучал в дверь. Спустя недолгое время она распахнулась, на пороге стоял старший из живых сыновей моего дракона. Увидев отца, он приятно удивился, но заметив за его спиной дознавателей в форме, вздрогнул и как-то резко перестал улыбаться. Зашарил взглядом по сторонам, словно ища возможность сбежать.
– Не делай глупости, Лэндориер, – жёстко произнёс мой дракон, вновь превращаясь в ледяную глыбу. – Силы явно не равны.
И двинулся в дом, заставив сына отшатнуться и уступить ему дорогу. Впрочем, едва герцог достиг дверного проёма, как мимо него змеёй проскользнул один из приехавших с нами дознавателей и исчез в доме, меня же придержал за плечо менталист, качнув головой, мол, погоди. Ну а что, я не возражала, уж наверное, собравшиеся тут дознаватели лучше знают, что и как делать.
– Всё чисто, – доложил тот, юркий, вновь появляясь в прихожей. – Была парочка неприятных сюрпризов, теперь их больше нет. Кстати, – это он к Лэндориеру, – о подземном ходе нам тоже известно.
После этих слов Вандерик протянул мне руку, и я тут же вложила в неё свою. Так, рука в руке, мы и прошли в гостиную, занимающую половину первого этажа, вслед за как-то разом осунувшимся и постаревшим Лэндориером. Остальная троица рассредоточилась по комнате, хозяин дома тяжело рухнул в кресло и уронил лицо в ладони. Мы же остались стоять.
– Расскажи мне о первом покушении на моего наследника, – нарушил тишину холодный голос герцога.
– Об отравлении? – его сын поднял голову и посмотрел на отца с какой-то странной в данной ситуации надеждой.
– Нет. О попытке утопления, – слова моего дракона вдребезги разбили надежду Лэндориера.
– Значит, он всё же вспомнил… – пробормотал тот. – А я-то надеялся…
– Почему? – голосом Вандерика можно было воду в лёд превращать. – Почему ты решил убить ребёнка, не сделавшего тебе ничего плохого? В то время он ещё даже не был моим наследником! Так почему?
– Был! – вскинулся Лэндориер. – Он был наследником, я это понял и… сорвался.
– Объясни, – пальцы дракона крепче сжали мою ладошку, впрочем, хоть и крепко, но всё равно аккуратно, больно не было.
– Это был порыв. Не знаю, что на меня нашло, – старший сын дракона отвёл глаза и забормотал едва слышно, пришлось даже напрягаться, чтобы разобрать слова. – Я следил за ним. Просто потому, что он – мой брат, я вообще наблюдал за нашими родственниками. Потому что мы – семья. В отличие от тебя, тебе было на них наплевать.
Под конец его голос окреп, и он с вызовом посмотрел на отца.
– Речь не обо мне. – Только я заметила, что удар попал в цель, но мой дракон быстро взял себя в руки. – Как ты позаботился о Риварте, мне уже известно. Так как же ты узнал об Эйдериане?
– Я следил за ним. Издалека. Знал, что в положенное время он не обратился, и решил, что он такой же, как и мы – я, Джул и Бранд. Я захотел познакомиться с ним, но так, чтобы никто об этом не знал. Именно для этого я и приехал в тот день. Проследил за ним до реки, и когда он остался один, решил, что это мой шанс. А потом солнце осветило его волосы, и я увидел…
– Что?
– Зелёные пряди. И уголь на его рубашке. И тогда я всё понял – он наследник, которого от тебя скрывают. Я не знаю, что на меня нашло в тот миг, но из брата он внезапно превратился в соперника. Удачливого соперника. По сути – во врага. И я сделал то, что сделал, – он снова замолчал, глядя в сторону.
– Но тебе помешали, – подсказал Вандерик.
– Да. Мне удалось выкрутиться, и мальчишки мне поверили. Действительно, зачем бы случайному прохожему топить незнакомого ребёнка? А вот спасти он вполне мог, почему бы и нет? Я хотел лишь выгадать время, чтобы исчезнуть, пока никто шум не поднял, но оказалось, что Эйдер всё забыл. Я продолжал наблюдать и понял это.
– Почему ты не повторил попытку, пока Эйдер оставался в семье? Ведь это было бы гораздо проще сделать, чем здесь, у меня под носом.
– Я же говорил – это был порыв. Когда я успокоился, то осознал, что именно чуть было не натворил. И да, мальчишка ничем передо мной не провинился. И я отступил, но продолжал наблюдать. Ждал.
– Чего именно?
– Когда ты соберёшься его забрать.
– И что тогда? Вряд ли ты бы обрадовался этому, иначе сообщил бы мне о том, что мой сын стал крылатым, ещё два года назад!
– Как? Как бы я это сообщил, не объяснив, откуда это узнал? Ведь после того случая волосы у Эйдера были уже тщательно прокрашены, и случайно увидеть, что они позеленели, было невозможно.
– Допустим, – кивнул Вандерик. – Так чего ты ждал?
– А ты думаешь, родители так просто отдали бы Эйдера тебе, признавая, что скрывали твоего наследника несколько лет, чтобы вытягивать из тебя деньги? – Лэндориер посмотрел на отца, как на идиота. – Я знал, что он жив, лишь пока ты о нём не вспоминаешь. Когда я перекупил его у отчима, тот уже привёл
