Количество имеет значение.
Истина обидная, но от этого не менее верная. За что бы вы ни сражались, если вас превосходят в пропорции два к одному, вам нужно проявить изрядные способности, чтобы одержать победу. Спросите немцев, которые бились во Вторую мировую на два фронта. Немецкие танкисты часто жаловались, что подбивали по десять вражеских танков на каждый потерянный в бою — но что у противника всегда имелся наготове одиннадцатый.
Я смотрел на невозможное численное преимущество врага, и мне очень не нравилось осознавать эту старую истину.
А ведь я описал только второй ярус пирамиды.
Несколько следующих ярусов занимали вампиры. Не в своем истинном, чудовищном обличии, но им этого и не требовалось. Для того чтобы отличить их от людей, хватало и цвета их глаз. В отличие от воинов и жриц, разделения по половому признаку среди них не было. Третий и четвертый ярусы охранялись воинами-ягуарами, прошедшими обращение в вампиров до конца, и среди них я видел примерно одинаковое количество мужчин и женщин. На двух следующих ярусах стояли вампиры — жрецы и жрицы. Над ними я разглядел тех, кто составлял, судя по всему, цвет вампирского дворянства. Мужчины и женщины стояли каждый в окружении личной свиты. Чем выше они стояли, тем больше на них было золота и меньше татуировок.
На последнем перед храмом ярусе виднелось всего тринадцать фигур — с места, где я находился, создавалось впечатление, что они выше большинства смертных — футов семи, если не больше, роста. Традиционные одежды их отличались друг от друга, лицо скрывали маски, тоже разные. У меня как-то так себе с традиционной мифологией майя, но по данным разведки Белого Совета древние майя считали Повелителей Ночи богами. Чего эти данные не говорили — так это того, что либо подобное обожествление имело под собой серьезные основания, либо же что, напротив, само это поклонение сделало их больше, чем простыми древними вампирами.
При виде них у меня затряслись коленки. Я ничего не мог с собой поделать.
В храме на верху пирамиды горел свет.
Запах крови исходил из храма.
И не только запах. По ступеням, что вели на вершину пирамиды, стекала ярко-алая струя. Земля у подножия лестницы была изрыта, словно кто-то прошелся по ней с культиватором. Рабы крови, догадался я. Воображение услужливо нарисовало мне картину обезумевшей толпы тварей, терзающих землю, глотающих пропитанные кровью комки, дерущихся друг с другом за самый сочный… до того момента, когда на сцену вышел ваш покорный слуга и испортил им вечеринку.
Шагая через открытый двор, я внимательно смотрел по сторонам. Трейлер для перевозки скота стоял там, где говорила Сьюзен, и его охраняли внушительного вида типы в хаки и разгрузочных жилетах. Явно частная охранная фирма. Наемники. Этих болванов здесь вообще хватало — несколько сотен их стояли там и тут группами человек по пятьдесят.
Аламайя, не задерживаясь, пересекла двор и уверенным шагом начала подниматься по ступеням. Я шел за ней, мой отряд следовал за мной. Поднимаясь, я ощущал на себе враждебные взгляды со всех сторон. Я игнорировал их, словно они были недостойны моего внимания. В любом случае ляжки Аламайи казались мне куда интереснее.
Мы поднялись на ярус, расположенный непосредственно под храмом, и Аламайя повернулась ко мне:
— Мой господин будет говорить только с одним, чародей Дрезден. Пожалуйста, попроси твоих слуг подождать здесь.
Здесь. Бок о бок с Повелителями Ночи, отставными божествами. Стоит мне допустить всего одну ошибку, стоит чему-то пойти наперекосяк, и все обернется очень и очень паршиво. Люди, добровольно согласившиеся рискнуть всем, чтобы помочь мне, пострадают из-за этого первыми. Какое-то мгновение я подумывал, не пойти ли мне на сделку. Не отослать ли мне их. Встретиться с Красной Коллегией одному. Жизней на моей совести хватало и без этого.
Но потом услышал тихий-тихий звук с верхнего яруса. Детский плач.
Мэгги.
Совсем тихий и невинный звук, никак не похожий на смертный приговор моим друзьям. Однако, возможно, это он и был.
— Ждите здесь, — тихо произнес я. — Не думаю, чтобы в ближайшие минуты две это превратилось в фильм Джона Ву. Мёрф, командуешь до моего возвращения. Саня, охраняйте ее.
Она удивленно выгнула бровь, но кивнула. Саня сместился на пару футов, заняв позицию у нее за спиной, чуть справа.
Я медленно одолел последние ступеньки.
Храм отличался элегантной простотой: пирамида венчалась квадратным в плане зданием с единственным отверстием размером со стандартный дверной проем по центру каждой стороны. Аламайя, потупив взор, вошла первой; едва вступив в помещение, она сделала шаг вбок и, все так же, не поднимая глаз, преклонила колени, словно была недостойна идти дальше.
Я медленно вдохнул и, шагнув мимо нее, остановился перед Красным Королем.
Он оказался типа невысок.
Король стоял, повернувшись ко мне спиной, воздев вверх руки, и бормотал что-то, наверное, на языке древних майя. Роста в нем было пять футов с небольшим, сложения вполне крепкого, но ничего такого особенно впечатляющего я в нем не нашел. Всю одежду его составляла похожая на килт юбка, так что выше пояса и ниже колен он оставался обнаженным. Длинные черные волосы доходили ему до ключиц. В руке он держал окровавленный нож, и нож этот медленно, но верно опускался.
Только теперь я заметил лежавшую на алтаре женщину, связанную по рукам и ногам. Широко открытые глаза ее, полные безнадежного ужаса, не отрывались от черного ножа, словно она не могла отвести их в сторону.
Руки мои сами собой сжались в кулаки. Я здесь не для того, чтобы драться, напомнил я себе. Не для того, чтобы драться.
Но и не для того, чтобы просто стоять и равнодушно смотреть на такое. Когда речь идет о спасении женщин, у меня вообще неважно со здравым смыслом. Мёрфи говорит, я превращаюсь в неандертальца.
Может, она и права, но я не стал хвататься за костяную палицу и набрасываться на этого типа. Я всего лишь прокашлялся — как можно более вызывающе.
— Эй, — сказал я.
Нож застыл.
Потом Красный Король опустил его и повернулся ко мне. Что сразу недвусмысленно напомнило мне о том, что ядерные боеголовки совсем невелики по размерам. Он не сделал абсолютно ни одно угрожающего жеста. Он даже не испепелял меня взглядом.
Он обходился и без этого.
Ничего подобного давлению его взгляда я до сих пор не испытывал. Совершенно пустая чернота действовала не слабее физического удара; я испытывал острое желание отшатнуться, чтобы этот бездонный вакуум не засосал меня в свою воронку. Я как-то сразу вспомнил, что я один, что со мной нет моих инструментов, что я вляпался в историю, которая мне явно не по зубам, и что, в конце концов, на мне совершенно дурацкий наряд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
