на спальный мешок, вытянувшись во весь рост. И увидел себя окруженным со всех сторон стенами – пусть даже из снега…
Обедать было еще рано, а впереди предстояла опасная часть пути. Опасная потому, что она уже не была магистралью. Постояв над своей первой «кроватью» 2 минуты, Никита медленно пошел на север, внимательно вглядываясь вперед, пытаясь по виду выделить дерево, на котором он когда-то мог сделать затеску или поставить какой-то заметный знак (сломанная ветка, валявшаяся жердь, которую он положил на ветки поперек дерева, когда ездил за брошенными вещами).
Вначале все шло хорошо – он запомнил последний отрезок дороги бегства, по которому возвратился на стоянку, когда заблудившись, наткнулся на спасительную затеску, которая фактически спасла его.
Он быстро вспомнил некоторые детали дороги и без труда вышел на знаменательное место.
– Здесь надо поставить памятник – почти крикнул двойник.
– Да, пожалуй, – согласился Никита, но никакого памятника ставить не стал.
Расчистил с обеих сторон дерево, вырубил вокруг поросль и из толстой жерди изготовил заметную вешку, которую установил на ближайшей поляне. Двинулся дальше.
Год назад, убегая от опасности, Никита просто шел по более легкому – ровному – пути, по балкам, которые образовались между невысокими холмами или увалами. Дно их очень слабо поднималось по направлению бегства. Тогда он просто выбирал направление на юг, сворачивая в тот отвершек, который более ему соответствовал.
При походе за оставленными предметами работала память и остатки прежней лыжни.
Теперь надо было идти вниз, лишь определяя нужные отвершки.
За год память сильно затерлась, лыжни не было и в помине, восстанавливать путь пришлось исключительно по остаткам памяти, подтверждая путь редкими затесками, которые просто следовали поворотам низкой части пути. Они расставлялись при условии видимости от предыдущей затески без какой-либо закономерности, которую сейчас можно было бы использовать, Затёски могли зарасти или почернеть до неузнаваемости, а то и просто скрыться под комом снега. Их не всегда удавалось отыскать и Никита часто сворачивал во встреченный отвершек, используя лишь интуицию.
Где-то память не сработала, интуиция подвела и Никита заблудился. Пройдя около километра, понял, что идет не туда. Но теперь это его уже это не испугало. Снег не шел, лыжня стояла не тронутая, деревьев вокруг мало. Он поскорее возвратился на основную дорогу и пошел по ней дальше. Пройдя еще около полутора километров, стал вообще сомневаться, что идет правильно. На этот раз немного растерялся. Остановился. Куда идти? Никаких признаков дороги, разумеется, нет. Среди многих деревьев искать маленькую затеску просто нецелесообразно. Можно искать целый день и не найти. А если он уже забрел не туда и затесок здесь вообще нет? А где они есть?
Продолжать искать дорогу, сворачивая во все ответвления балок? Можно зайти далеко в сторону, откуда и за один день не выберешься, особенно если пойдет снег.
Жизнь здесь продолжалась. По пути встречались разные следы. Пару раз видел на деревьях белок. Птицы затихали при его приближении или испуганно взлетали. Некоторые начинали подавать сигналы опасности. Следов пребывания человека не было. Значит, нет и восстановленного участка?
Подошло время обеда. Развернул «ресторан», пообедал, на этот раз немного экономно – неизвестно, что будет дальше, выпил половину термоса чая. Разводить костер не стал – впереди «светила» темная неизвестность. Пообщался с двойником и решил, что поиски лучше прекращать. Конечно, это не тот случай, когда возникает смертельная опасность. Снег не идет и до кедра можно добраться, даже переночевав где-нибудь под деревом. Еды хватит, комплект для выживания с собой, снегопад не предвидится. Лыжня сзади, на юге где-то проложена магистраль, а на западе должна проходить родная река. И все же лучше возвратиться.
Пройдя для гарантии еще 2 километра, Никита, счистив снег, присел на поваленный ствол. Надо было окончательно решать. Здесь можно проблуждать несколько дней и все равно участка не найти. Особенно, если он начисто сгорел и не восстанавливался. В таком случае он полностью засыпан снегом и место трудно будет узнать, даже если пройдешь по нему. Да и зачем он нужен, если не восстановлен? Найти соль и сахар? Если бы была уверенность, что их можно найти, то смысл в риске есть. А если там ничего уже нет? Лучше вернуться.
Дрова около кострища лежали в избытке, шалаш был готов к приему своего хозяина. Никита приготовил хороший ужин, добавив остатки неполного обеда. Переспал ночь, учитывая предыдущие ошибки. На следующий день утром двойник вдруг предложил повторить поиски, мотивируя это тем, что уж раз сюда добрался, то надо использовать до конца все возможности. Никита, обдумав его предложение, отверг его, сказав вслух, что если биться головой о кирпичную стену пока ее не пробьешь, то стена всё равно останется, а голова будет разбита. К вечеру благополучно вернулся в поселение.
Этот небольшой поход много дал для следующего – большого – похода. Прежде всего, Никита убедился, что проведенное предварительное укрепление построек оправдалось. Правда количество снега почти не увеличилось, поэтому крепость крыши осталась не подтвержденной. Все склады стояли в том виде, в каком он их оставил – попыток проникновения к запасам не усматривалось.
Никита убедился, что ночевать в лесу без печки, без окружения достаточно прочных стен, обеспечения должной безопасности, по меньшей мере, неприятно, а точнее – опасно. Поблуждав по дороге бегства в поисках затесок, уяснил для себя, что лучше не просто идти в нужном направлении, а обязательно зарисовывать путь и описывать заметные ориентиры. Вдруг на обратном пути не останется никаких следов, а лыжня будет начисто засыпана. И, конечно, на поворотах надо делать затески и устанавливать стрелки, откуда пришел, а на полянах устанавливать вешки с такими же стрелками.
Двойник еще раз предложил повторить поход в поселок, ведь до конца они не узнали обстановку, а благополучный исход может снять необходимость трудного опасного движения в неизвестность. Никита на этот раз даже не заметил это не такое уж глупое предложение. Оставался только поход вниз по реке. В этом походе заблудиться было трудно, хотя обстановка далее 5 километров и была совершенно неизвестна.
Требовалось подождать дней 5, пока не окрепнет на реке лед, перестанет идти снег, а характер погоды не будет предвещать «катаклизмов». И двигать в опасный, непредсказуемый, неизведанный путь.
– Если бы я уходил по заданию с какой-то целью из организации, фирмы на определенный срок, после которого меня начнут искать и обязательно живым или мертвым, но найдут, то о какой опасности можно было так много думать.
Предварительно была бы изучена карта, и во всяком случае, то, что ожидает хотя бы в начале, было бы известно. А здесь я один, к тому же уже давно определенно числюсь погибшим, никто обо мне не подумает,
