от нее уже промокли джинсы.
Двери разошлись в стороны. Рудин с трудом открыл глаза, готовый увидеть что угодно: кромешную тьму, сонмище монстров со своих-не-своих артов, очередную локацию для чьей-то чудовищной игры. Но перед ним был высокий светлый холл первого этажа. И соседи, ожидающие лифта, – нервная мамаша с коляской с пятнадцатого, крупная пожилая дама и ее субтильный муж с девятнадцатого, кто-то еще. И они как-то все разом, глядя на сидящего в луже крови Рудина, начали кричать, даже ребенок. Кроме мужика – тот наклонился, удерживая его за плечи:
– Что с вами случилось?
– Дедлайн, – тихо ответил Рудин, изо всех сил стараясь не закрывать глаза.
Бес № 11
Олеся Бондарук
Мать
Опять эта дура кричит.
– Заткнись, заебала, сука! Блядина, алкашка вонючая, как ты меня достала! У меня ребенок только уснул! Еле уложила! Завали свою пасть наконец! Чтоб тебя твоя ебаная водка наконец доконала!
Ножницы. Ножницы острые. Маленькие, а кончик вопьется, мало не покажется. Ладошку покалывает – приятно. Как массаж. Кончиком по ладошке. Легким движением. А теперь надо – чтобы до крови. Чтобы круглая красная капля народилась, застыла удивленно, задрожала, а потом раз – и покатилась. Удар. А ножниц нет. Кто-то их крадет. Я их беру, трогаю, щупаю. Ладошку колю. А когда бью – они пропадают. Ничего удивительного, одни воры кругом. Или алкаши.
Стук в соседскую дверь. К пьяной блядине или к бормотуну? Блядина напивается и воет, бормотун болтает без умолку. Красивая-опять-я-уже-доел-мама-надо-читаешь-тут-зачем-доска-они-приходят-кино-нету-устали-глаза-чай-горячий-можно-уходить-не-надо-не-надо-не-надо-не-надо-не-надо-не-надо… И все на одной ноте. Когда ненадкать начинает, значит, гости у него. Зачем открывать? Я не открываю.
Не-надо-не-надо-не-надо-не-надо-не-надо.
– Заебал, псих больной! Чего не надо тебе? Какого хуя ты всех пускаешь?! Заткнись! Ножницы мои ты спиздил, придурошный? А если мне ребенку ногти надо подстричь? Мозгов только бормотать хватает? Я участковому напишу, он тебя выселит, ворюга!
В мою дверь или напротив? Почему иногда после бормотуна сразу ко мне, а иногда к соседям идут? К бормотуну стучатся. А к тем так заходят. Тихушники там. Тихушник. Раз не говорит, значит, один. Молчит. Тоже алкаш, наверное. Или наркоман. Ножницы же у него есть, наверное? Я спрашивала. Жалко, что ли, ему? Чтобы капля. Круглая-круглая. А потом чтобы скользила. Маленькие, кончик острый. Я на ладошке пробовала. Я что, дура, сначала не попробовать?
Тишина. Возятся.
– Что, укололся уже, придурок? Или ты нюхаешь? Развели наркоманов, в доме жить страшно! Я коляску боюсь в подъезде оставить! Из-за таких, как ты! Гулять страшно идти. Ты же за дозу и мне горло перережешь, и дочку мою не пожалеешь, а ей всего два года! Чтоб ты сдох, сука! Чтобы вас всех на хуй из города выкинули! Хоть из квартиры будем без страха выходить!
Теперь-то точно ко мне. Лишь бы Сонечка не проснулась. Иногда просыпается, особенно если алкашка долго воет. Потом укачивать ее, успокаивать. Молока нет. Она теплое молоко перед сном пьет. Не успела купить. Проснется, только что колыбельную петь придется.
Хорошо, что быстро. Они есть, только их нет. Блядина алкашка есть, бормотун есть, тихушник есть. А которые заходят, их нет. Я точно знаю. Я у них про ножницы спрашивала. А они не отвечают, как будто не слышат. Значит, и правда не слышат. Потому что их нет. И Соня их не слышит. Алкашку слышит, а их нет. Потому что их нет. Я когда это поняла, сразу спокойная стала. Чего переживать, если их просто нет. Вот ножницы украли, за это я переживаю. А этих я сначала вроде слышала, а как поняла, что их нет, перестала. И дверь им не открываю. Их нет. Их нет. Их нет. Их нет. Их нет.
Алкашка воющая. Бормотун. Тихушник. Я. Наверное, потом еще кто-то. А мне какое дело? Ножницы бы найти.
– Баю-баюшки-баю, тебе песенку пою, баю-баю-баю-бай, поскорее засыпай! Сонечка моя, солнышко мое. Тише, тише. Не плачь. Тише, моя девочка. Спи, спи. Мамочка рядом. Не слушай тетю, тетя плохая, она водку пьет, потом ревет. Закрывай глазки, моя девочка, поздно уже. Спи, моя родная.
Надо молока купить. А то завтра Сонечка опять ночью проснется, молока попросит, а у меня нет. И ножницы еще. У меня были. Маленькие. Острые. Кончик как иголка. Я пробовала. Я на ладони каплю сделала. Это красиво. Она круглая, надувается, а потом стекает. Сначала не больно, а потом немножко больно. А можно просто кончиком по ладони постукивать, тогда даже приятно.
И еду надо коту. Эти, которых нет, про кота говорили. Это когда я не знала, что их нет. Слышала их. А что кот. Кот гуляет. Он же кот. Потом домой приходит. Что тут удивительного? А они удивляются. Зачем, говорят. Хорошо, что я поняла, что их нет. Не надо про кота говорить. Про каплю можно. Капля – красиво. А про кота не хочу. Он гуляет. Погуляет, придет. Сонечка кота любит.
– Спи, мое солнышко, зайчоночек мой. Я тебя никогда не брошу, ни за что! Всегда будем рядом! Ты мое счастье, радость моя! Мама тебя еще разочек поцелует, и все. Спи, родная моя, спи, Сонечка!
Ножницы. Кот сильный. Я что, дура, сначала не попробовать? Вырывается. А когда по ладошке, это даже приятно. Чуть-чуть покалывает. Как массаж. Вырастет, говорит, твоя Сонечка, в школу пойдет, замуж выйдет. Работать будет. А мне, говорит, от моего Жорки уже никогда не оторваться. Дура, счастья своего не понимает. Ну и что, что ДЦП. Зато он от матери никуда не денется. Сонечка моя вырастет, из дома уйдет. Я из-за этого по ночам плачу. Почему у нее нет ДЦП? Она бы со мной осталась.
На моей ладони капля была красивая, круглая. А у кота не так. Он сильный, он вырывается. Но надо же попробовать. Как же сразу на Соне? Ножницы острые, вдруг что не так. На ладони даже приятно. А кота держать надо. Связать. Голову держать. Аккуратно, чтобы только глаз. Потом второй. Чтобы живой был, здоровый. А он вырывается, головой вертит. Там не капля. Капля была красивая. А у кота некрасиво. Особенно первый глаз.
Они про кота спрашивают, ну, те, которых нет. А я что, знаю? Погуляет, придет. Говорят, воспаление, инфекция, поэтому умер. Только как они могут знать, их же нет. Я что, дурная, сначала не попробовать? У меня на ладони инфекции нет. Он гуляет просто. Он кот.
– Баю-баю-баюшки-баю! Спи, Сонечка. Опять проснулась.
