или нет. Мне всё равно. Я хочу всё это видеть.
И Эйва расплакалась, снова уткнулась в него.
— Говорить с тобой, улыбаться, смеяться, спорить, ругаться, — а он потёрся щекой о её волосы. — Злиться, когда не могу доказать тебе что-то, называть тебя в порыве бессильного раздражения глупой, а потом жалеть об этом. И ты обидишься на меня, а я буду просить у тебя прощения. Вымаливать его. И ты меня простишь, и я буду изводить тебя собой, буду любить тебя до потери сознания.
Рэндан взял Эйву за подбородок, чтобы видеть её лицо, стал целовать заплаканные глаза, слизывать слёзы с щёк.
— Сутки, двое, лишь только прерываясь на короткий сон и воды попить. И ты вся будешь влажная, уставшая, но не сможешь отказать мне. Я буду печь тебе хлеб, а ты будешь делать сыр, будешь ругать меня, что я соль забыл купить, а я возьму тебя прямо на столе в кухне, и ты взмокнешь, а я оближу тебя и скажу, что мне соль не нужна, потому что ты моя соль… И больше ничего мне не надо.
Эйва мотнула головой, задыхаясь, и Шэйли сделала тот же жест, всхлипывая и разделяя их горе.
— А это… — и Рэндан тоже плакал, — нет, Эйва… лучше смерть, чем видеть тебя, стоящую рядом с другим мужчиной, перед священнослужителем и дающую брачные клятвы. Лучше смерть…
И плача вместе с ними, Шейли закрыла руками лицо. А потом оказалась на месте боя, и увидела Рэндана, которого сразила пуля. Она видела, как расползается кровавое пятно, слышала, как, оседая на землю, в этом невыносимом шуме боя, он выдохнул имя Эйвы. Всё как и сказал.
Шэйли встала над ним. И знала, что Эйва этого не перенесёт — знала, как и всё другое, чего знать не могла, что женщина увидит сводку с именем Рэндана среди погибших, и упадёт в обморок, знала, что сляжет в необъяснимой горячке, что с ней будет Дэнар, а потом и его высочество принц Гаян. Второй наследник будет плакать, прижимая Эйву к себе, будет наизусть читать ей поэму об острове и корабле, и женщина умрёт на его руках.
Девушка всхлипнула. Бой шумел. Она тонула в нём. Смотрела на Рэндана. А потом… потом… рядом с ним лежал Иан…
Бледное бескровное любимое ею лицо, лишённое красок, пустые глаза, обращённые в небо.
Шэйли взвыла, опустилась на колени. Руками вцепилась в его такой же как на Рэндане мундир.
— Нет-нет-нет… — она замотала головой и её скрутило вихрем, тем же, что притянул её к Эйве и Рэнду.
Осколки знания врезались в неё и резали беспощадно, но ухватиться за них уже не получалось.
Иан не простит ей измены, он не сможет быть с ней рядом. Он вернётся на службу ко второму наследнику, наденет чёрно-синий мундир и уйдёт на войну между Сандой и Тьеном. Он погибнет там, как и Рэндан.
Узнав об этом, Ланира взвоет, а её горестный плач будет стоять в ушах, застывшей во всём этом кошмаре Шэйли. А потом Ланиры не станет. Из-за потрясения смертью Иана, она потеряет ребёнка, и умрёт сама. Но на смертном одре, она проклянёт Шэйли и Верона.
И слова её злым ядом будут течь по их венам.
Перед кончиной Ланира напишет полное желчи письмо, где обвинит Шэйли в падении и предательстве богини, заветов веры, и отправит его в храм. За Шэйли придут и Верону придётся отстаивать её, он сделает всё, чтобы она осталась с ним, но…
Они будут вместе, но ничего не сможет в этой жизни сделать их счастливыми.
Пустота внутри и снаружи.
Шэйли забеременеет, но тоже потеряет ребёнка. Тяжесть греха придавит её и она станет не менее безумной, чем Ниилла.
Перезагрузите мир, ава архитектор?
Вихрь снова беспощадно ударил по Шэйли, она словно открыла глаза, хотя на деле не закрывала их. Она всё ещё была в саду, Ланира всё так же держалась за рукав Верона и со злостью смотрела на уходящего Дэнара.
Всё, что видела Шэйли было лишь будущим, которое случится. Она знала… видела… сотворила… она — архитектор.
Шэйли — архитектор и может перезагрузить мир.
И она закрыла глаза и всё вокруг неё разрушилось, осыпаясь прахом.
Интерлюдия — Архитектор
"Добро пожаловать в высшую директорию. Напоминаем, смертные души должны покинуть директорию в обозначенное время, в противном случае будут уничтожены. Директория начнёт обратный отчёт. Будьте бдительны. Внимание… повторяем…"
Шэйли открыла глаза. Она была в пустоте, но вокруг стремительно выстраивались стены главного зала директории. Она думала, что перезагрузила мир, но в итоге её выкинуло на самый верх?
И тут она поняла, что она не одна.
С ужасом она оглянулась и увидела Верона, Ланиру, Иана, Нию, вцепившуюся в Бэлта, Рэндана, принца Гаяна, Эйву и этого жуткого Дэнара.
Их тоже затянуло? Но… и тут до неё дошло почему вокруг них так яростно вещает предупреждение об уничтожении смертных душ.
Этот отвратительный вездесущий голос, который выводил её из себя.
— Что за…
Ругнулся кто-то, но Шэйли не поняла чей это был шёпот, потому что тут всё вокруг дрогнуло, словно кто-то ударил по гонгу. Платформа, на которой они стояли, полностью прогрузилась в главный зал первой директории. Дальше только инквизиторы. Шэйли сковало ужасом — её разберут!
— Ава архитектор? — обратился к ней механический голос и Шэйли обернулась. Перед ней была так называемая основа. Не живая, пустая оболочка, полная чего только можно — знание, умение, оружие, безграничные возможности преображения, но не имеющая души.
— Я… — прошептала Шэйли.
Но договорить ей не дали. Основа поднесла к её глазам сканер и ослепила, считав данные, потом бесцеремонно взяла за руку.
— Процесс запущен, — проговорил голос над ними.
— Подтверждаю, — произнесла основа. — Душа номер один точка один точка ноль три точка шесть шесть точка один ноль восемь. Ранг архитектор. Класс высший. Партия выдала ошибку. Вас должны разобрать. Стремление к идеалу главная функция директории.
И Шэйли знала, что это значит. Вот теперь точно всё… она не перезагрузит мир отсюда, все они, что попали с ней сюда будут уничтожены, как и она, потому что разобрать равно убить.
— Архитектор, подтвердите…
Шэйли втянула воздух, но тут основа зависла, издала странный звук, потом проговорила ещё несколько слов на совершенно разных языках…
— Под… т…т… ди… т… по… те…
Её механическая голова обвисла, а зал пошёл рябью. И из этой ряби стали появляться хранители директории. Они множились один за другим и их стало столько, что не сосчитать.
— Да чтоб вам…
И Шэйли наконец поняла,
