Кахабер Вашакидзе сидел за столом и внимательно изучал документацию. Для него, послужившего в системе погранстражи Грузии, многое было знакомо. Но кое-что удивляло или казалось устаревшим. Тогда он брал заранее приготовленный листочек бумаги и писал свои соображения, а потом закладывал нужную страницу. Иногда делал перерыв. Обычно в такой момент всплывали воспоминания о поездке за границу, покупке и перегоне машины, пароме и встрече с сослуживцами из прошлого со своей родной заставы, о подвигах которых столько читал раньше. Вот и сейчас вспомнилась было встреча с главным чекистом Батуми, но…
— Товарищ старший лейтенант! Товарищ старший лейтенант!
Рядовой Ломидзе, высунувшись из окна каптерки, кричал, словно Кахабер не сидел в пяти метрах от него, а находился на противоположном конце города. Аж уши заложило.
— Что случилось?
— Вас товарищ капитан госбезопасности к телефону требует.
Старлей подошел к окну, забрал у рядового трубку. Провод дотягивался на пределе, но обходить было лень. Да и к чему время терять?
— Старший лейтенант Вашакидзе!
— Каха, — голос начальника городского управления НКВД Тучкова в трубке был слышен хуже, чем орущий Ломидзе. — Там милиция девчонку на берегу задержала. Вроде, как из вашего времени. Ты бы съездил в горотдел, проверил, что к чему. У меня Титорчук пошел, но как бы дров не наломал! Бывает у него. Временами…
— И тебе гамарджоба, товарищ капитан! Съезжу, конечно. Время есть. Ломидзе, — отомстил он голосистому дежурному, — ворота открывай!
Открыть ворота — это вам не просто так! Процесс! Засов снять, в сторону отложить, тяжелые створки в стороны развести… Забраться в машину, повернуть ключ и прогреть движок — дело куда более быстрое. Хотя что там прогревать по такой жаре? «Галка», только вчера выгруженная с парома и перегнанная на территорию заставы, радостно заурчала, предвкушая прогулку, и, легко повинуясь хозяину, выкатилась из ворот. В одиночестве пришлось ехать недолго. Цепкий глаз пограничника не пропустил сержанта ГБ Титорчука, целенаправленно шагавшего по Чавчавадзе в одном с Кахой направлении. Притормозил:
— Петро! В горотдел?
— Так точно, товаришу старший лейтенант!
— Садись, подброшу.
Довольный сержант полез в машину. Конечно, идти здесь недолго, но кто же откажется проехаться на машине из будущего? Да и прохлада внутри, всяко лучше жарищи снаружи.
Горотдел встретил сонной тишиной. Только дежурный, позевывающий за конторкой, лениво встрепенулся на звук открывающейся двери, а увидев входящих, даже встал и вытянулся, спросив на ломаном русском:
— Слюшай, за дэвочка, да?
— Ты лучше по-грузински говори, — засмеялся Кахабер.
— Приехали за арестованной, товарищ старший лейтенант? — радостно перешел на родной язык милиционер. — Второй этаж, комната семь. Капитан Тамразов ей занимается!
— Мадлобэли вар, сержанто, — поблагодарил Каха и двинулся к лестнице.
Седьмая комната встретила удивительной картиной. Немаленький канцелярский стол был задвинут в самый угол. На столешницу водружены четыре стула. А большая часть достаточно просторного помещения завалена самыми разнообразными вещами. Туристский рюкзак, две характерные «челночные» сумки, кусок полиэтилена, шерстяные одеяла с черным штампом в углу, обгоревшая консервная банка из-под ананасов, женская и детская одежда, довольно стильная, пара дождевиков из клеенки, кусок толстой веревки, два спасательных жилета, косметичка, пара весел и миниатюрная дамская сумочка. Венчали этот натюрморт полусобранная байдарка, сориентированная из угла в угол комнаты. И матрас у окна, на котором безмятежно спала девушка совершенно невероятной красоты, которую не смогли испортить ни растрепавшаяся прическа, ни пятна морской соли на обветренной коже осунувшегося лица, ни потрескавшиеся губы, ни мешки под глазами. Не говоря уже о грязных потрепанных джинсах, заляпанной бурыми пятнами засохшей крови рубашке и забинтованных кистях рук. Правая рука обнимала девочку лет семи. Выглядел ребенок точно так же, и точно так же дрых без задних ног, уткнувшись носом в высокую грудь девушки.
Два человека в милицейской форме ползали на коленях вокруг байдарки, видимо, пытаясь ее собрать.
— Вот эту хреновину, товарищ капитан, — говорил средних лет старшина, тыкая какой-то железкой внутрь байдарки, — надо засунуть вон в ту хрень, а вторым концом по тому же месту, но на этой хрени! Я так думаю, да…
— Мы по твоим фиговым советам, Вэпхвиа, уже третий раз всё переделываем, — возмущался капитан, — никуда твои хреновины не вставляются!
Имя старшине шло. Действительно, настоящий медведь!
— Гамарджобат, амханагэбо, — поздоровался Кахабер. — Старший лейтенант погранвойск Вашакидзе и сержант госбезопасности Титорчук. Как-то у вас, — он попробовал подобрать подходящее слово, — необычно.
— Гагимарджот, — ответил запыхавшийся капитан, поднимаясь с пола, — видишь, собираем плавсредство задержанных, — он кивнул на спящих, — и запоздало представился, — капитан Тамразов. Вы же из будущего, товарищ старший лейтенант? Наверное, знакомы с этой конструкцией?
— Нет, к сожалению, незнаком. Может быть, введете в курс дела?
Капитан отряхнул пыльные брюки:
— Снимай стулья, старшина, — и, не дожидаясь выполнения приказа, начал рассказ. — Значит так, товарищи. В восемь утра поступило сообщение о появлении на пляже у реки Чорохи странных людей на необычной лодке. Прибывший через полчаса наряд обнаружил женщину примерно двадцати лет и ребенка, — капитан кивнул на спящих. — По утверждениям свидетелей, подозреваемые прибыли на неопознанной разборной лодке с юго-западного направления. К моменту прибытия наряда плавсредство с помощью свидетелей было разобрано и упаковано в рюкзак. Во второй рюкзак подозреваемые уложили вещи, находившиеся в лодке. На прибытие наряда женщина отреагировала… — капитан запнулся, — странно отреагировала. Сначала предложила купить у нее валюту. Потом байдарку. На предложение проехать в городской отдел РКМ ответила согласием. В машине заснула.
— И шо? — спросил Титорчук.
— И всё, — прогудел старшина. — Спит до сих пор, — и тут же поправился. — Обе спят. И толкали их, и трясли, и водой прыскали. Бесполезно, спят и не просыпаются. Врач пришел, руки забинтовал. Спят! Врач сказал — не будить. А еще сказал, что у них это, как его?
— Истощение, — вернул инициативу капитан. — Вот все факты, которые прямо сейчас нельзя потрогать руками. Остальное лежит вокруг. Найденные при задержанных документы — на столе. Умприани!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
