Читаем без скачивания Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

Потом прошел еще один день, минула еще одна ночь.

7

– «Ночью и днем, – напевал Триммер, – только вдвоем. И под солнцем и под луной только с тобой…»

– Слушай, – строго сказал Йэн Килбэннок, – ты едешь в «Савой» на встречу с представителями американской прессы.

– «Ив тишине, и в тьме ночной мои мечты лишь о тебе», – продолжал напевать Триммер.

– Триммер!

– Я уже встречался с ними.

– Это другие. Это Скэб Данз, Вам Шлюм и Джо Маллигэн. Они большие люди, эти Скэб, Вам и Джо. Их статьи публикуются во всех американских штатах. Триммер, если ты не перестанешь заливаться, как канарейка, я предложу откомандировать тебя обратно в Исландию, в твой полк. Вам и Скэб, разумеется, – антифашисты. Джо настроен менее определенно. Он – бостонский ирландец и не очень-то интересуется нами.

– Пресса мне осточертела. Ты знаешь, как называет меня «Ежедневный сплетник»? «Демонический цирюльник»!

– Это они так назвали тебя, а не мы. Жаль, что такое название не пришло в голову мне.

– Так или иначе, я завтракаю с Вирджинией.

– Я избавлю тебя от этого.

– А меня эта встреча вовсе не обременяет.

– Предоставь это решать мне.

Йэн стал набирать номер телефона, а Триммер снова погрузился в мир грез и запел:

– «О, как во мне пылает все, и жаждет, и клокочет…»

– Вирджиния? Это Йэн. Полковник Триммер приносит свои извинения. Он не сможет сегодня позавтракать с вами, мадам.

– «Демонический цирюльник»? Мне и в голову не приходило завтракать с ним. Йэн, сделай что-нибудь, пожалуйста, как для старого друга. Внуши твоему юному герою, что меня просто тошнит от него.

– По-твоему, это будет очень любезно?

– Десятки девушек страстно желают провести с ним время. Почему он должен надоедать именно мне?

– Он говорит, что ему все время подсказывает внутренний голос: «Ты, ты, ты».

– Скажи ему, пусть убирается ко всем чертям. Ладно, Йэн?

Йэн положил трубку.

– Она говорит, чтобы ты проваливал ко всем чертям, – сообщил он.

– О-о!

– Почему ты не прекратишь приставать к Вирджинии? Ведь из этого ничего не выйдет.

– Нет, выйдет, уже выходило. Она не может относится ко мне так высокомерно. Ведь в Глазго…

– Триммер, ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы понять, что я последний человек на свете, кому тебе следует поверять свои тайны, особенно любовные. Ты должен забыть о Вирджинии и об этих лондонских девицах, с которыми встречаешься последнее время. У меня есть приятное известие для тебя. Я собираюсь повозить тебя по промышленным предприятиям. Ты поможешь росту производства. Выступления в обеденные перерывы. Танцы в столовых. Мы найдем тебе очаровательных девиц всех сортов. Тебя ожидает веселое времяпрепровождение в центральных графствах Англии, на севере, далеко от Лондона. А пока ты должен внести свой вклад в укрепление англо-американских отношений вместе с Бамом, Скэбом и Джо. Ведь идет война.

В штабном автомобиле, увозившем их в «Савой», Йэн пытался ввести Триммера в курс дела.

– Я рад сообщить тебе, что Джо не очень-то интересуется военными операциями. Он воспитан в духе недоверия к красномундирникам[68]. Он смотрит на нас, как на феодальных и колониальных угнетателей, к числу которых ты, Триммер, ручаюсь за тебя, определенно не относишься. Мы должны показать ему новую Великобританию, которая куется в горниле войны. Черт побери, Триммер, я не уверен, что ты слушаешь меня.

Не был уверен в этом и Триммер. Внутренний голос продолжал нашептывать ему безнадежным тоном: «Ты, ты, ты».

Йэн Килбэннок, подобно Людовичу, обладал способностью изменять манеру разговора. У него была одна манера разговаривать с друзьями, другая – с Триммером и генералом Уэйлом, третья – с Бамом, Скэбом и Джо.

– Здорово, ребята! – громко сказал он, входя в номер отеля. – Посмотрите, кого я привез вам.

Эти три толстых, неряшливых человека жили бок о бок не ради экономии; их расходы никто не ограничивал. В том, что они жили вместе, не играло роли, как иногда бывало в прошлом, и профессиональное соперничество; в этом городе коммюнике и цензуры нельзя было надеяться на какую-нибудь сенсационную новость и не было никакой необходимости следить за соперниками. Просто их тянуло к дружескому общению, к разделению общих для всех условий жизни в чужой стране, да и состояние нервов у них было одинаковое. Скудная диета, беспробудное пьянство и ночные тревоги подкосили их, или, точнее, сильно ускорили процесс разрушения, едва различимый у этих трех широко почитаемых репортеров-асов год назад, когда они беспечно высадились в Англии. Они вели репортажи о падении Аддис-Абебы, Барселоны, Вены и Праги. Здесь они находились, чтобы вести репортаж о падении Лондона, но падение этой столицы почему-то задерживалось, и заготовленный впрок материал покрылся плесенью. Тем временем они подвергались лишениям и опасностям, которые в пору юности переносили с хвастливым видом несколько дней подряд, но которые теперь, затянувшись на неопределенное время и распространившись почти на каждого, стали навевать скуку.

Их комната выходила окнами на реку, однако стекла были заклеены крест-накрест липким пластырем, и сквозь них проникали лишь скудные солнечные лучи. Комната освещалась электрическим светом. В ней были три пишущие машинки, три больших чемодана, три кровати, масса беспорядочно разбросанной бумаги и одежды, бесчисленные окурки, грязные стаканы, чистые стаканы, пустые бутылки, полные бутылки. С трех лиц желтовато-серого цвета на Триммера уставились три пары налитых кровью глаз.

– Бам, Скэб и Джо, это тот самый парень, с которым вы все хотели встретиться.

– В самом деле? – подозрительно спросил Джо.

– Полковник Мактейвиш, я очень рад познакомиться с вами, – сказал Скэб.

– Полковник Триммер, я очень рад познакомиться с вами, – сказал Бам.

– Ха! – удивился Джо. – Кто же этот шутник? Мактейвиш? Триммер?

– Этот вопрос еще решается на высшем уровне, – ответил Йэн. – Я, разумеется, сообщу вам результаты еще до публикации вашей корреспонденции.

– Какой еще корреспонденции? – зло спросил Джо.

На помощь пришел Скэб.

– Не обращайте внимания на Джо, полковник. Позвольте предложить вам выпить.

– Джо сегодня не совсем в своей тарелке, – заметил Бам.

– Я только спросил, как зовут этого парня и о какой корреспонденции идет речь. При чем здесь мое самочувствие?

– Как насчет того, чтобы нам всем выпить? – спросил Бам.

Пьянство не входило в перечень многочисленных слабостей Триммера. Он не испытывал удовольствия от виски перед завтраком и поэтому отказался от стакана, который сунули ему в руку.

– Чего он дерет нос, этот парень? – спросил Джо.

– Командос, проходящие подготовку, не пьют, – поспешил на выручку Йэн.

– Вот как? Ладно, я всего лишь паршивый газетчик и не прохожу никакой подготовки. Если этот парень не хочет выпить со мной, я выпью без него.

Из этого трио наиболее вежливым был Скэб.

– Я догадываюсь, где бы вам хотелось быть сейчас, полковник, – заявил он.

– Да, – обрадовался Триммер, – в Глазго, в привокзальной гостинице, во время тумана.

– Нет, сэр. Место, где вы хотите сейчас быть, – это Крит. В настоящий момент ваши ребята замечательно держат там оборону. Вы слушали старину Уинстона по радио вчера вечером? Он сказал, что об оставлении Крита не может быть и речи. Наступление противника захлебнулось. Оборона усиливается. Это поворотный пункт. Отступления больше не будет.

– В этом отношении мы целиком с вами, – великодушно добавил Бам, – до самого конца. Я не отрицаю, было время, когда я смертельно ненавидел вас, англичан. Абиссиния, Испания, Мюнхен – с этим все кончено, полковник. Я бы многое отдал, лишь бы оказаться на Крите. Там-то уж наверняка сейчас есть о чем написать.

– Вы, видимо, помните, – перебил его Йэн, – что просили меня привезти полковника Мактейвиша на завтрак. По вашему мнению, он мог бы дать вам материал для корреспонденции.

– Правильно. Мы так и думали, правда ведь? Для начала надо, пожалуй, выпить еще, даже если полковник и не может составить нам компанию. Выпьем?

Они выпили, закурили. Руки, подносившие горящую спичку к сигаретам, после каждого стакана тряслись все меньше, радушный тон становился все эмоциональнее.

– Ты мне нравишься, Йэн, хотя ты и лорд. Черт побери, человек не виноват в том, что он лорд! Ты парень что надо, Йэн, ты мне нравишься.

– Благодарю, Бам.

– Полковник мне тоже нравится. Он не слишком разговорчив и ничего не пьет, но он мне нравится. Он правильный парень.

Джо настолько подобрел, что заявил даже следующее:

– Любому, кто скажет, что полковник – плохой парень, я вобью зубы в глотку.

– Ну зачем так, Джо? Никто ведь не отрицает, что полковник – парень на все сто.

– То-то же!

Вскоре время завтрака прошло.

– Все равно здесь нет ничего съедобного, – сказал Джо.