Врачи распорядись поместить раненого премьера в клинику доктора Маковского. Агония Столыпина длилась 4 дня. Под конец у него началась страшная икота. Затем он впал в забытье, из которого уже не вышел. 5 сентября врачи констатировали смерть.
СУВОРОВ Александр Васильевич (1730–1800) — русский полководец. Возвращаясь из очередного военного похода в начале 1800 г., Суворов тяжело заболел. Болезнь, а также немилость императора Павла I, серьезно подтачивали силы 70-летнего генералиссимуса. Приехав в Петербург, он слег в постель. Другой полководец, П.И.Багратион, так вспоминал о последних днях Суворова:
«Я застал Александра Васильевича в постели; он был очень слаб; впадал в обморок; терли ему виски спиртом и давали нюхать. Пришедши в память, он взглянул на меня; но в гениальных глазах его уже не блестел прежний огонь. Долго смотрел он, как будто стараясь узнать меня; потом сказал — «А! это ты, Петр; здравствуй!» — и замолчал».
Слабость нарастала, днем 6(17) мая 1800 года Суворов потерял сознание и в 15 часов скончался. О его кончине поэт Гавриил Державин писал:
«Он с тою же твердостию встретил смерть, как и много раз встречал в сражениях. Кажется, под оружием она его коснуться не смела. Нашла время, когда он уже столь изнемог, что потерял все силы, не говорил и не глядел несколько часов. Что делать? Хищнице сей никто противостоять не может.»
СУЛЛА Луций Корнелий (138-78 до н. э.) — римский полководец и государственный деятель. В 83 г. до н. э. он провозгласил себя диктатором, однако через четыре года сложил с себя полномочия и вернулся к частной жизни, а еще через год умер.
Плутарх, описывая последние годы жизни Суллы, говорит о том, что диктатор долгое время не подозревал, что внутренности его поражены язвами. От этого вся его плоть сгнила, превратившись во вшей, и хотя их обирали день и ночь (чем были заняты многие прислужники), все-таки удалить удавалось лишь ничтожную часть вновь появлявшихся. Вся одежда Суллы, ванна, в которой он купался, вода, которой он умывал руки, вся его еда оказывались запакощены этой пагубой, этим неиссякаемым потоком — вот до чего дошло. По многу раз на дню погружался он в воду, обмывая и очищая свое тело. Но ничто не помогало…
Сулла не только предчувствовал свою кончину, но даже писал о ней. За два дня до смерти завершил он двадцать вторую книгу «Воспоминаний», где говорит, будто халдеи предсказали ему, что, прожив прекрасную жизнь, он умрет на вершине счастья. Там же Сулла рассказывает, что ему явился во сне его сын, умерший немного раньше Метеллы.[81] Дурно одетый, он, стоя у ложа, просил отца отрешиться от забот, уйти вместе с ним к матери, Метелле, и жить с нею в тишине и покое. Однако Сулла не оставил занятий государственными делами. Так, за десять дней до кончины он установил в Дикеархии мир между враждовавшими сторонами и на будущее написал для ее жителей закон об управлении городом. А за день до кончины ему стало известно, что Граний, занимавший одну из высших должностей в городе, ожидая смерти Суллы, не возвращает казне денег, которые задолжал. Сулла вызвал его к себе в опочивальню, и, окружив своими слугами, велел удавить. От крика и судорог у Суллы прорвался гнойник, и его обильно вырвало кровью. После этого силы покинули его, и, проведя тяжелую ночь, он умер, оставив после себя двоих еще несмышленых детей от Метеллы. Валерия[82] после его смерти родила ему дочку, которую назвали Постумой. Такое имя римляне дают тем, кто появляется на свет после смерти отца.
СУСЛОВ Михаил Андреевич (1902–1982) — советский партийный деятель, начинавший свою карьеру еще во времена Сталина, многие годы был главным идеологом КПСС, вторым человеком в государстве. Финал его жизни кратко описывает историк Рой Медведев:
«В начале января 1982 года у Суслова было особенно много неотложных и важных дел. Военное положение в Польше, острая дискуссия по этому поводу с Итальянской коммунистической партией. Продолжавшийся спор театра с Институтом марксизма-ленинизма по поводу постановки в МХАТе пьесы М.Ф.Шатрова «Так победим!» о последних годах жизни Ленина. Несколько дел о хищениях и коррупции, в которых оказались замешаны некоторые ответственные работники и люди с достаточно громкими фамилиями. К таким перегрузкам Суслов был уже не способен. Он был стар, у него были поражены атеросклерозом сосуды сердца и мозга, ему нельзя было не только много работать, но и волноваться. Однако невозможно быть на столь высоком посту, который занимал Суслов, и не волноваться, не вступать в конфликты, не получать неприятные известия. После одного внешне спокойного, но крайне резкого по существу разговора, у Суслова повысилось кровяное давление и возникло острое нарушение кровообращения в сосудах мозга. Он потерял сознание и через несколько дней скончался. Смерть Суслова вызвала много толков и прогнозов, но было не так уж много людей, которые испытывали чувства горя и сожаления, проходя мимо гроба в Колонном зале Дома Союзов или наблюдая за торжественной процедурой похорон по телевизору. На небольшом кладбище у Кремлевской стены уже не так много свободных участков. Но для Суслова нашли место рядом с могилой Сталина.»
СЭНДС Роберт (1954–1981) — член британского парламента, участник борьбы за независимость Северной Ирландии. В 22 года он был арестован по подозрению в террористической деятельности, так как находился неподалеку от места, где произошел взрыв. Сэндс погиб в тюрьме на 65-й день голодовки протеста, требуя предоставить ему и его товарищам статус политических заключенных. Все это время он питался лишь водой и солеными таблетками. Первые 17 дней у Сэндса еще были силы для ведения дневника. Вот некоторые из его предсмертных записей.
«1 марта, воскресенье, Я стою на пороге исчезающего для меня мира… Пища остается у дверей моей камеры. Как и следовало ожидать, мне приносят теперь увеличенную порцию…
Я получил несколько записок от родных и друзей, но прочитал лишь то, что написала моя мать, — это сейчас самое необходимое для меня. К ней вернулся боевой дух, и я был бы счастлив, если бы не жестокая боль в сердце от сознания того, какие страдания я причиняю близким, какой невыносимой тревогой наполняется мой дом. Но я трезво взвесил все «за» и «против», честно пытаясь избежать того, что стало неизбежным. Я должен довести начатое до конца. К этому закономерно привели четыре с половиной года поистине бесчеловечного обращения со мной и моими товарищами. Я — политический заключенный. Именно политический, поскольку являюсь жертвой многолетней войны угнетенного народа Ирландии против чужеродного, деспотичного и ненавистного режима. Я готов расстаться с жизнью не только ради того, чтобы положить конец варварству в эйч-блоках[83] и добиться признания законных прав политического заключенного… Я готов умереть, потому что отчетливо понимаю, как каждое поражение в этих стенах становится поражением всего республиканского движения, всего Восставшего народа…
5 марта, четверг.
…Я прочел заявление Эткинса,[84] опубликованное в газетах. Оно не удивило меня — я подготовлен ко всему: знаю, что можно ожидать самого худшего, самого горького конца.
Мне удается не обращать внимания на пищу, которую все время ставят передо мной. Но как же хочется черного хлеба, масла, сыра и меда! Впрочем, это желание не приносит мне вреда, поскольку я знаю, что пища не дает человеку жизни вечной; я довольствуюсь мыслью, что наемся там, наверху. Тут же приходит пугающая мысль: а ну как там, на небе, не едят вовсе?.. Мартовские ветры становятся все более злыми. На днях мне исполнится 27 лет.
6 марта, пятница.
Должно быть, некоторые или даже многие осуждают меня за голодовку, но я испробовал все возможное, чтобы избежать последнего средства, все возможное, кроме того, чтобы сдаться…
Я (и после всех пыток) поражаюсь логике англичан. Ни разу за восемь столетий им не удавалось сломить волю человека, не желающего быть сломленным…
Какая одинокая камера, какая одинокая борьба! Но, друзья, я предложил вам верный путь…
7 марта, суббота.
Идет дождь. Мне не холодно Я позволил себе сделать несколько затяжек табака. Конечно, это проявление слабости, но ведь совершенных людей нет.
9 марта, понедельник.
Сегодня мой день рождения. Ребята устроили импровизированный концерт. Да будут благословенны их сердца… По их просьбе я добрался до двери и сказал им несколько слов…
Что ж, я прожил 27 лет и, возможно, скоро умру. Но Республика 1916 года бессмертна…
13 марта, пятница.
Сегодня пели птицы. Кто-то из ребят бросал им в окна крошки. Пусть хоть они поедят… Я люблю птиц, но хватит о них. Иначе не смогу сдержать слез, вспоминая дни моей юности. То время ушло навсегда, хотя радость о нем живет в моем сердце.
