Орена, а ведь он должен был первым встречать друга. В сумраке вырисовалась крепкая фигура майора Марта, его суровое круглое лицо переливалось на слабом свете пожаров и прожекторов. Он медленно подошёл к Чаку, сжал его слабую ладонь своей и взглянул в его глаза. Зит тут же всё понял. Орен мёртв, слова словно ком сжались в его горле и собрав их в кучу он произнёс.
– Как?
– Мина, Чак, он погиб моментально, даже не успев ничего понять.
– Где он?
– Лежит вместе со всеми, этой ночью мы потеряли не мало солдат, но Орена мне действительно жаль. Я знаю, что он был твоим другом.
– Единственным.
– Не сочти за грубость, но он был действительно хорошим командиром роты, смелым, ответственным и честным. Ты ему проигрывал во многом. Но судьба сложилась так как она сложилась, он мёртв ты жив, принимай командование ротой. Твоих штабных попутчиков мы доставим в штаб. И кстати, Брелим пал.
– Это хорошо, что Брелим пал. Мы отвоевали достаточно земли, что бы похоронить наших солдат.
– Иди, простись с другом, на поминки и скорбь у нас нет времени.
– Есть, товарищ майор.
Чак неуверенными шагами подошёл к сложенным в ряд трупам солдат, он даже не сразу узнал лицо своего друга, израненное и покрытое ожогами. Тело изнывало от боли и усталости, руки были все в ссадинах и ушибах. Не в силах стоять на ногах, он присел рядом с мёртвым товарищем и молча смотрел на него. Красивый молодой парень, честный, справедливый и близкий, теперь лежал бездыханным на изрытой войной гетерской земле, знал ли Орен, что сложит свою жизнь так рано? В такой дали от дома? На бессмысленной жестокой бойне за чужой город, вряд ли, но фортуна не улыбнулась ему в этот день.
Китти стояла чуть в стороне от него, её глаза сияли радостью, а тело изнывало от усталости, она пристально наблюдала за Чаком. А тот не видел ничего вокруг. Она впервые видела его таким, убитым горем и потерявшим контакт с окружающим его миром, ничего в этот момент не смогло бы порадовать разбитого лейтенанта, ведь единственный мостик, что соединял его с желанием жить и верой во что то лучшее исчез. Она молча подошла к нему, и не говоря ни слова взяла его за руку. Тот не поднял даже взору. Тогда Китти присела рядом и обняла Чака своими слабыми и сбитыми в кровь руками, ей казалось, что вот-вот и из его глаз пойдут слезы, но они потекли из её глаз.
– Ты чего плачешь? Китти, – сорвались тихие слова с его губ.
– Не знаю, наверное всё таки от радости, а может тебя жалко.
– Чего меня жалеть, я жив, Орену вот не повезло, он мёртв.
– Соболезную тебе, я так полагаю он был твоим другом?
– Лучшим другом, он был из тех, кто ради дружбы под пули броситься, он был тем, кого смело можно назвать другом, лучше бы я помер. Меня бы не так жалко было бы. Да же плакать бы ни кто не стал по мне.
– Я бы плакала.
– Ты бы плакала и по помершей псине, Китти.
– Прости меня, Чак, если где-то я не оправдала твоих ожиданий, но ты не такой плохой как сам желаешь казаться, ты хороший, ты действительно хороший парень, со своими минусами и плюсами. Я хочу верить, что рано или поздно, ты найдёшь смысл в своей жизни и будишь счастлив. Только не ломайся и не сдавайся, я не знала твоего друга, но почему-то думаю он бы хотел, что бы ты жил и стремился пережить эту войну и быть счастливым. Твоя рота тебя ценит, ты им нужен. В конце концов, переживи эту проклятую войну и найди родителей своего друга и расскажи им, каким был их сын. У тебя ещё много дел в этом мире, не нужно сдаваться.
Чак ничего не ответил ей, а лишь крепко обнял Китти, прижавшись к её щеке своей. Так и сидели они несколько минут, слушая дыхание друг друга, кругом шумели выстрелы и трещали пожары, было очень шумно, но Чак всё равно слышал её тихое, чуть вздрагивающее дыхание. Спустя мгновение кто-то похлопал Китти по плечу и та обернувшись увидела в ночном полумраке помятое лицо сержанта Верна. Он попытался изобразить на разбитых губах улыбку, но вышел нелепый оскал, после чего махнул рукой на стоящий неподалёку грузовичок, гудящий и дрожащий, словно дикий зверь.
– Нас ждут, пора ехать.
– Иди, Верн, я подойду через минуту.
Сержант кивнул головой и медленно заковылял в сторону грузовика. Китти взяла холодные ладони Чака в свои и, глядя ему в глаза, улыбалась, надеясь подбодрить его. И видимо у неё это получилось. Уголки губ Чака приподнялись и получилось, что-то отдалённо напоминающее улыбку.
– Как думаешь, Китти, это последняя наша встреча? – спросил он.
– Надеюсь, что нет, но хотелось бы увидеться вновь уже в мирное время, чтобы я смогла узнать тебя получше, а то как не встреча, всё какая-то дрянь происходит, то посадить меня хочешь.
– То ты меня убить пытаешься, – улыбаясь, сказал Чак.
– Пообещай мне, что ты будешь осторожным и разумным, не будешь лесть на рожон и постараешься пережить эту войну.
– Ради ещё одной встречи с тобой, я готов жить. Если вдруг представиться такая возможность, разрешишь мне встретиться с тобой вновь?
– Конечно же, Чак. Только найди меня для начала, на этом бесконечном фронте.
– Я тебя найду.
– Я буду ждать. А теперь мне пора бежать.
– Беги, Китти. Спасибо тебе.
– И тебе спасибо, Чак.
Китти поднялась на ноги, махнула на прощание Чаку рукой и удалилась сквозь ночной полумрак к тарахтящему грузовику.
И в душе его, что-то поменялось в тот момент, ему уже не хотелось поскорее распрощаться со своей никчёмной жизнью, ему хотелось жить, жить ради следующей встречи, любить, хоть и не быть любимым в ответ. Он наклонился к Орену, и тихо сказал.
– Прости меня, друг, ты столько сделал для меня, ты отдал ради меня всё, даже свою драгоценную жизнь, я не заслуживал этого, но я постараюсь не подвести тебя, я постараюсь жить как настоящий человек, а ни как его подобие. Я хотел бы пустить себе пулю в висок, но это было бы предательством, учитывая какую цену ты заплатил за то, чтобы я сейчас жил. Я не подведу тебя, я найду твоих родителей, если не погибну, конечно же, и расскажу им, какой ты был хороший человек. Прости меня друг за всё, и спасибо тебе. Я никогда тебя
