Бонд усмехнулся.
— Если другого нет, то устроит. А что же Аренский?
— Он, конечно, пытался свалить ответственность за обстрел на вас. Но это ему не удалось. Правительства всех заинтересованных государств уже получили полный отчет о предпринятом китайцами покушении. Вам и вашему начальству не нужно об этом беспокоиться. С вашего позволения скажу, что для нас куда важнее, чтобы пострадала репутация Пекина, нежели Лондона. Этим теперь занимаются опытные люди.
Бонд смаковал ласкающую жгучесть водки.
— Какова будет дальнейшая судьба Аренского?
— Думаю, его ждет исправительный труд. Перевоспитание в духе фундаментальных идей социализма в Сибири. В этом смысле мы стараемся придерживаться наших традиций. В более гуманном виде, чем прежде. Гораздо более гуманном. Что же… Кажется, мы обсудили все, кроме…
Ермолов пожевал губами. Шум вечеринки на заднем плане нарастал. Бонд заметил Ариадну; красивая, облаченная в нарядное сиреневое льняное платье, она была в центре восхищенных русских. Первое по-настоящему глубокое чувство облегчения охватило его. Все было позади. Они победили. И не просто победили.
Человек из Москвы снова заговорил:
— Я хочу сказать вам: то, что вы сделали, чрезвычайно важно. Это помогло показать моему начальству не только то, кто наш подлинный враг — об амбициях китайцев мы знаем даже больше, чем ваши наблюдатели — но и то, кто наш будущий друг. Англия. Америка. Запад в целом. Это дело на острове Враконис может привести к большому сотрудничеству.
А это значит, что на короткое время я снова должен принять официальный тон. Извините. Мое правительство хочет, чтобы за заслуги в деле укрепления мира вы приняли орден Боевого Красного Знамени. И я тоже прошу вас об этом, мистер Бонд.
— Это очень благородно со стороны вашего правительства, — улыбнулся Бонд. — И с вашей тоже. Но в нашем подразделении запрещается принимать награды. Даже от имени собственной нации.
— Понимаю, — Ермолов грустно кивнул. — Я ожидал такой ответ. И говорил об этом товарищу Косыгину. Что ж, это было честное предложение, выражающее искреннее чувство. Может быть, кавалерство в этом ордене кажется вам недостаточно почетным. Или престижным. Конечно, если в будущем вы столкнетесь с нашей контрразведкой, как это уже бывало, вам оно не поможет. Действительно, — тут Ермолов доверительно подался вперед, — даже наших людей, кавалеров этого ордена, он не очень-то защищал… от разного рода неприятностей. Но простите старику его цинизм. Уж больно быстро привыкаешь к человеческому разговору.
Он встал и протянул руку, Бонд пожал ее.
— Если вам потребуется моя помощь, мистер Бонд, дайте мне знать. Может ведь так случиться, что вы приедете в Россию… как турист, конечно?
— Не сейчас. Но я буду помнить.
— Я тоже. Прощайте.
Ариадна теперь вырвалась из кружка русских и разговаривала с Лицасом. Бонд подошел к ним.
— Благодарю тебя за все, что ты сделал, Нико. Я уже говорил это, но сейчас, кажется, не лишне повторить это.
Лицас хлопнул его по спине.
— Не стоит благодарности. Я был счастлив. Не колеблясь, повторил бы все сначала. Кроме одной вещи.
— Я знаю, — помрачнев, заметила Ариадна.
— Как я отвратительно себя чувствовал, Джеймс, когда вернулся с… прогулки с фон Рихтером. Я был, как ребенок. Я не смог заставить его понять, Джеймс. — Его карие глаза были грустны, как никогда. — Он думал, что действовал в Капудзоне, как надо. Карательная акция против гражданского населения в наказание за действия партизан, как сказано в приказе. Я спросил его про детей, и он сказал, что… сожалеет. Я хотел заставить его понять, что он сделал. И раскаяться. Он не захотел. Он так и не понял. Пока я не застрелил его, он считал меня чудаком. Я собирался свершить акт возмездия, справедливости. Но я просто убил его, потому что был в гневе.
— Значит, это было не просто убийство ради убийства, — Бонд отчаянно старался успокоить друга.
— Верно. Я должен был подумать об этом, — С нескрываемым трудом Лицас улыбнулся. — Ты, похоже, уже совсем оправился. Снова обаятельный секретный агент. Наверное, твой костюм напичкан мини-радиопередатчиками, скрытыми камерами и тому подобными вещами.
— Напичкан до последнего шва, — с легким удивлением, впервые с момента своего возвращения Бонд вспомнил о тех приспособлениях, которые были установлены в секции Кью — отмычки, пилки, миниатюрный передатчик. Он был совершенно прав, считая их бесполезными и бессмысленными, когда дело действительно принимает серьезный оборот.
Лицас проглотил содержимое своего бокала.
— Я должен идти. О Ионидесе дам знать. Всех, кого знаю, попросил быть настороже. Видно, он продал «Альтаир» в Египте или еще где и решил пока переждать. Но странно. Я готов был поручиться за его честность.
— И я тоже, — сказала Ариадна.
— И я, — присоединился Джеймс, вспоминая невинный взгляд Георгиса, его гордую осанку.
— Ну, ладно… Уезжаешь утром? Приезжай в Грецию еще, Джеймс. Когда за тобой не будут гнаться ни китайцы, ни русские. Есть еще много мест, которые я хотел бы тебе показать.
— Я вернусь. До свидания, Нико. Мужчины пожали друг другу руки. Лицас поцеловал Ариадну и ушел.
Бонд посмотрел на ее сильное, живое лицо.
— Как дела, Ариадна?
— Отлично. Разве по мне не видно?
— Видно. Но я имел в виду… после той ночи? Она улыбнулась.
— Все было не так уж страшно. Как я ненавидела их! Но я позаботилась о том, чтобы лишить их всякого удовольствия. Я так и не уступила им. В конце концов они выкинули меня из постели, один из них заснул, а другой ушел. Все позади, милый. Идем. Бьюсь об заклад, ты голоден.
— Ужасно. Куда пойдем?
— Конечно, не в ресторан Диониса. — Они оба засмеялись. — Найдем, куда. Кстати, ты не поблагодарил меня за помощь, как поблагодарил Нико.
— Конечно, не поблагодарил. Ты ведь на службе. Агент ГРУ. Или уже нет?
Она спокойно посмотрела на него.
— Да, я осталась. Это моя работа.
— После всего? После Аренского и его тупости?
— Да, и после этого. Я поняла, насколько важна эта работа.
— Если ты действительно так считаешь, то, конечно, не должна менять своего решения.
Ариадна положила руку ему на плечо.
— Не будем сегодня говорить о делах. У нас мало времени. Тебе обязательно нужно завтра ехать?
— Обязательно. Но ты ведь веришь, что я не хочу, правда?
— Да. Да, милый. Идем.
Когда пятью минутами позже они оказались на площади, и вокруг них уже бурлили вечерние Афины, Бонд сказал:
— Поедем в Лондон вместе, Ариадна. Ненадолго. Уверен, тебе дадут отпуск.
— Точно так же, как ты не хочешь уезжать, я хочу поехать с тобой. Но не могу. Я знала, что ты попросишь меня, и уже готовилась сказать «да». Но потом я поняла, что не должна так поступать. Кажется, Аренский был прав, когда сказал, что я буржуазна. Я по-прежнему связана предрассудками среднего класса. По-твоему, я говорю глупости?
— Нет. Но мне от этого грустно.
— Мне тоже. Такова наша работа. Другие думают, будто нам хорошо, будто мы свободны. Но мы-то не свободны, да?
— Да, — подтвердил Бонд. — Мы заложники. Но будем наслаждаться нашей несвободой, пока это в нашей власти.
Примечания
1
Колибри вымпелохвостая (лат.) (Здесь и далее прим. пер.)
2
Тропическое растение.
3
Имение (исп.).
4
М — один из руководителей британской секретной службы и непосредственный начальник Джеймса Бонда (М— псевдоним, а не инициал).
5
Высший чин в британской юстиции.
6
Бонд вышел в отставку с военно-морской службы в чине командера (соответствует капитану 3-го ранга).
7
Известная фирма по производству военного снаряжения и амуниции.
8
Фельдмаршал Б.Л. Монтгомери (1887–1976).
9
В течение 1950-х и 1960-х годов Джеймс Бонд с неизменным успехом борется с агентами СМЕРШа (советской военной контрразведки «Смерть шпионам»), явно не подозревая, что эта организация прекратила существование в 1946 году, а по улице Сретенка в доме N9 13, где, по мнению Бонда и его руководства, располагалось Главное управление СМЕРШа, все эти годы был магазин «Грибы».
10
Одна ночь (исп.).
11
«Бритиш оверсиз эруэйз корпорейшн» — британская авиакомпания.
12
Ныне аэропорт им. Джона Ф. Кеннеди в Нью-Йорке.
13
Привилегированная частная средняя школа для мальчиков в Эдинбурге.
