Читаем без скачивания Узники Кунгельва (СИ) - Ахметшин Дмитрий

Удивительно, как сильно на человека может повлиять исчезновение дневного света! Должно быть, у шахтёров и моряков с подводных лодок есть спичечные коробки или, к примеру, жестяные коробочки из-под литовских конфет, в которые они складывают кусочки солнечного света, чтобы потом, притушив равнодушное электрическое сияние, открыть, и — провалиться. Пропасть.

У меня не было такого сокровища. Всё, на что я способен в течение долгих часов — смотреть, как земля уходит вверх. Свет в квартире теперь горит круглосуточно — везде, где только можно. На кухне лампочка отказалась зажигаться. Последствия пожара. Там, снаружи, я воочию видел, что значит слои почвы. Что значит культурный слой. Я видел кости животных, старинное кладбище с истлевшими деревянными истуканами вместо крестов и надгробных плит.

Я бы, наверное, лёг и прямо так умер. Стал бы, может, землёй для семян, принесённых с кухни ветром, который неминуемо когда-нибудь здесь возникнет.

2

Выждав какое-то время, Алёна заставила себя встать и пройтись по комнате. В шифоньере обнаружились халаты на самый разный размер, похожие на печальных людей, выстроившихся у открытого гроба для прощания. На некоторых были дыры размером с кулак, но ощущение липнущей к спине ткани не оставляло выбора. Алёна закрыла дверь на задвижку, с удовольствием скинула джинсы и кофту. Ванной комнаты в номере не было, но на лакированном геридоне, между ножками которого забилась пыль, обнаружилось квадратное зеркало на подставке. Держа его за раму в одной руке, она изучила синяки на левом боку, над бретельками лифчика, потом пятно, только начинавшее темнеть, на ягодице и крестце. Она чувствовала себя кошкой, выпавшей из окна. В груди поселилась гулкая, ноющая боль. Заснуть и переместиться за несколько километров… Как такое вообще возможно?

По крайней мере, озеро было то же самое — девушка была в этом уверена.

Обстановка простая, если не употреблять слово «аскетичная», которое Алёна почему-то не любила. На первых курсах института сокурсницы называли её аскетичкой за открытое, почти воинственное пренебрежение к благам цивилизации и нежелание пользоваться косметикой. Сейчас эти воспоминания казались ей принадлежащими какой-то другой, посторонней женщине, с которой она случайно встретилась на оживлённой улице. Поцарапанный, грязный пол, хлопья пыли по углам, огромная кровать с матрасом, что при всей своей сомнительной чистоте казался вполне пригодным для того, чтобы использовать его как плацдарм для возвращения в мир живых.

Почувствовав холод, Алёна укуталась в халат на два размера больше и легла, созерцая безликие, невыразительные предметы. Окна в подтёках, замазанные воском щели, шторы, похожие на ковры-самолёты, из которых за давностью лет выветрилось всё волшебство. Алёна вздрогнула, словно наяву увидев перед собой скользящие мимо окна слои гумуса, перемежающиеся рыжей глиной и кусками скальных пород. Ощущение «не в фокусе», против ожидания, не пропадало, а даже усиливалось. Не так ли себя чувствовал капитан Кирк и его команда, спускаясь при помощи телепорта на поверхность незнакомой планеты? Точная копия, как по инструкции — но имеет ли право человек, тысячи раз уничтоженный и скопированный, говорить о себе в первом лице?

Какая-то женщина появилась и исчезла, молча оставив на одноногом столике стакан с дымящейся белой жидкостью и стопку одежды. Алёна не успела её ни рассмотреть, ни поздороваться. Она, кажется, задремала, созерцая перед глазами цветные пятна. Сумерки, называемые здесь днём, медленно сходили на нет, лишь иногда напоминая о себе пятнами света на грязных стёклах. Человек с незапоминающимся лицом не обманул: ни проводов, ни розеток, ни люстры под потолком не обнаружилось. Единственными источниками освещения были три керосиновых светильника, укреплённых прямо на стене, на уровне головы против каждого окна.

Выпила молоко почти залпом, решив отложить на потом все вопросы, кроме самого важного. Алёна не могла не чувствовать возбуждения. Ключ к загадке найден, замочная скважина тоже, осталось только уразуметь, как их правильно использовать. Запертый в квартире Валентин не был плодом чьего-то воображения, парень действительно угодил во что-то, для чего писатели-фантасты придумали добрый десяток названий: другое измерение, кроличья нора, расслоение реальности и так далее. И — зачем она здесь, если не для того, чтобы спасти беднягу?..

Всё предельно ясно: она должна следовать указаниям, полученным от Чипсы. Иссушающая жажда, желание обладать этим секретом захватило девушку с новой силой. Больше ни о чём не заботясь, Алёна Хорь закрыла глаза и выдавила себя из реального мира в объятья первобытной темноты, населённой москитами с размахом крыльев, равным расстоянию между расставленными большим и указательным пальцами, и слепыми, скользкими тварями.

3

Добравшись до номера двести один, Юра почти уверил себя, что уродец решил его разыграть. Никто не смеет отнимать у него право первооткрывателя. Он нашёл это место только потому, что отчаянно желал докопаться до правды. Ради Виля Сергеевича, ради жены… ради себя самого. Этот поиск не имел ничего общего с праздным любопытством — сейчас Юра мог себе признаться, насколько его мотивация далека от мотивации трепетного археолога, шествующего по катакомбам в поисках вазы, которая, по легендам, является причиной голода, войн и неурожаев. Он здесь единственно затем, чтобы разбить её, а осколки растоптать, смешать с пылью. Разве он не видел своими глазами, как люди, обитающие, как Юра уже успел догадаться, где-то здесь, в старом приюте, практически брали за ручку заблудившихся несчастных и помогали им пересечь черту — ту страшную черту, о которой часто пишут в криминальной хронике. Черту, из-за которой, как правило, нет возврата.

Но Спенси не обманул. Алёна Хорь лежала на допотопной кровати в окружении старинной резной мебели. Кто-то будто решил воссоздать старую фотографию, демонстрирующую прощание с безвременно усопшей, поместив её в качестве композиционного центра.

— Ничего не получается, милый, — сказала она, повернув в его сторону лицо. — Я пытаюсь с ним связаться, но ничего не получается.

— Что с тобой случилось? — Юра подошёл к кровати, опустился на колени. — Что они с тобой делали? Даже если это был самый обычный разговор, скажи мне! Это крайне опасные люди. Они могут манипулировать сознанием. Как ты вообще сюда попала?

— Я? — жена приподнялась на локтях, облизала губы. — Зачем ты спрашиваешь? Снова хочешь меня в чём-то обвинить? Я просто спала и видела сон. В том сне я свалилась в подземный ручей и долго по нему плыла, пытаясь выбраться… думаю, расстояние, которое я преодолела, каким-то образом наложилось на реальный мир.

— Где ты была до этого?

— В квартире Валентина. Я…

Юра стукнул кулаком по каркасу кровати.

— Всё никак не можешь отделаться от своей навязчивой идеи?

Алёна вздрогнула. Она смотрела на него как на чужака, который ворвался в дом и, приставив нож к горлу, требует наличность. Театральным шёпотом Хорь продолжил:

— Ещё немного, и я узнаю, что здесь происходит. Выведу их всех на чистую воду. И знаешь, я больше чем уверен, что этот Валентин такой же, как и все остальные в этом городе. Он написал этот дневник, чтобы заманить нас в ловушку. Ты слишком наивна, если купилась на такое. Помнишь клоунов и бедного мальчишку, Фёдора? С ним приключилось несчастье, ужасное, огромное… я пытался помочь, но не смог. В этом городе происходят страшные вещи, исподволь, если ты позволишь мне употребить это слово. Каждый здесь живёт в страхе, а все остальные, кто полностью израсходовал все свои эмоции, — в вечной пустоте. Они живут с дырами в груди, понимаешь? Но есть ещё другие, люди ли, нелюди — пока не знаю. Те, кто здесь всем заправляют. Орден, тайное общество. Они как-то связаны с этим местом.

— Я понимаю, — сказала Алёна. Через прерии кровати она потянулась к мужу, коснувшись пальцами трепещущей жилки на его шее. Её волосы, раньше всегда аккуратно расчёсанные или забранные в узел на затылке, были грязными и уже начали кое-где сбиваться в колтуны, мочки ушей почернели, будто их основательно пожевали мыши. Юра подумал, что он никогда ещё не видел супругу такой. Она как русалка… как утопленница, что вдруг вспомнила, что ей ещё рано умирать, выбралась по столбам мостков и побежала решать свои повседневные дела. — Я тоже их встречала. Но Валентин… возможно, он сумеет нам помочь. Расскажет всё, что знает — он же прожил здесь много лет, разве ты забыл? — и мы, все мы, спасёмся.