Долго медлил Бодлер с обнародованием своих оригинальных стихотворений. Только летом 1857 года увидел свет его поэтический сборник «Цветы Зла». Автору шел тридцать седьмой год. Замысел сборника скорее всего созрел у Бодлера довольно рано. Уже в 1846 году он говорил о том, что намерен выпустить книжку стихов под названием «Лесбиянки». Первые восемнадцать стихов будущего сборника были опубликованы в 1855 году в журнале «Ревю де Монд», и уже они принесли Бодлеру известность в литературном мире.
В это время, одновременно с Жанной Дюваль, у Бодлера появилась новая возлюбленная – дама полусвета Аполлония Сабатье[254]. Затем прибавилась третья – актриса Мари Добрен[255].
1857 год стал главным, мистическим годом в жизни Бодлера. В апреле умер Жак Опик. В июне вышли из печати «Цветы Зла», из-за которых прокуратура начала судебное преследование автора по обвинению в «оскорблении религии», хотя на самом деле сборник называли порнографическим[256]. Накануне суда Бодлер признался Аполлонии Сабатье в любви, которую ранее скрывал, и был отвергнут.
«Цветы Зла» принесли Бодлеру скандальную известность, но не прочное литературное признание. Его стали воспринимать как жертву режима Наполеона III.
Дальнейшая жизнь Шарля Бодлера складывалась печально. В 1861 году он расстался с Жанной Дюваль, хотя и продолжал содержать ее. Больше постоянных любовниц у него не было.
Вторым шедевром Бодлера считаются пятьдесят «стихотворений в прозе», появлявшихся в периодической печати с августа 1857 по август 1867 годов. Отдельным изданием под названием «Парижский сплин» они вышли только в 1869 году, уже после смерти поэта.
Надо сказать, что Бодлер очень переживал из-за обвинительного приговора «Цветам Зла». Пытаясь реабилитироваться, в декабре 1861 года он неожиданно выдвинул свою кандидатуру в Академию. Эта попытка была явно обречена на неудачу, и у поэта хватило здравого смысла своевременно снять свою кандидатуру.
Менее чем через год после этого стали сказываться последствия сифилиса, который Бодлер перенес в молодости. У него начались мучительные постоянные головокружения, жар, бессонница, физические и психические кризы. Он уже был почти не в состоянии писать, в каком-то тряпье, целыми вечерами бродил среди нарядных парижских толп и затравленно рассматривал прохожих. Как-то раз поэт спросил у случайной девушки, знакома ли она с произведениями некоего Шарля Бодлера. Девушка ответила, что знает только Альфреда Мюссе. Поэт пришел в ярость и наорал на бедняжку.
В апреле 1864 года Бодлер уехал в Брюссель. Там он пытался продолжить работу над «Стихотворениями в прозе» и над дневником «Мое обнаженное сердце», но усилия его окончились полной неудачей.
4 февраля 1866 года, будучи в церкви Сен-Лу в Намюре, Бодлер потерял сознание и упал прямо на каменные ступени. На следующий день врачи обнаружили у него первые признаки правостороннего паралича и тяжелейшей афазии, перешедшей позднее в полную потерю речи. Срочно приехавшая мать перевезла сына в Париж.
Поэт агонизировал у нее на руках еще четырнадцать месяцев!
Шарль Бодлер умер 31 августа 1867 года. Похоронили его на кладбище Монпарнас, рядом с ненавистным отчимом генералом Жаком Опиком.
31 мая 1949 года Уголовная палата Кассационного суда Франции отменила приговор трибунала департамента Сена от 21 августа 1857 года. «Цветы Зла» Бодлера были реабилитированы только спустя восемьдесят два года после смерти поэта.
Первый русский перевод произведения Бодлера – стихотворения «Каин и Авель» – был сделан Д. Минаевым. В дальнейшем его поэзию переводили Н. С. Курочкин, С. А. Андреевский, Д. С. Мережковский, П. Я. Якубович (Мельшин), А. А. Панов, Эллис (Лев Кобылинский), Арсений Альвинг (Смирнов), Адриан Ламбле, В. Г. Шершеневич, Н. С. Гумилев, М. И. Цветаева, М. Л. Лозинский, Г. В. Иванов, В. В. Левик и другие.
НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ НЕКРАСОВ (1821-1877/1878)
8 января 1878 года в Петербурге хоронили Николая Алексеевича Некрасова. Несколько тысяч человек провожали его гроб до кладбища Новодевичьего монастыря. Прощальную речь у разрытой могилы произнес Федор Михайлович Достоевский. В ней он, в частности, осторожно сравнил Некрасова с Пушкиным. Неожиданно из толпы присутствовавших раздались крики:
– Выше! Выше!
Достоевский, должно быть, и не подозревал, что первым тогда затронул неразрешимый вопрос: кто является Первым Поэтом России.
Для русского человека вопроса здесь нет, ответ на него дал Аполлон Александрович Григорьев. Но не удивляйтесь, если, оказавшись за рубежом и случайно пообщавшись с любителями поэзии, не знающими русского языка, вы услышите однозначный ответ – Некрасов.
Три колосса русской поэзии конца XVIII – середины XIX века выступают от имени русского народа на просторах мировой поэзии – Г. Р. Державин, А. С. Пушкин и Н. А. Некрасов.
Державин в мире духовной поэзии – фигура незыблемая, творчество его знают мало, но ода «Бог» во все времена остается недосягаемой вершиной поэтического слова.
А вот с Пушкиным и Некрасовым дела обстоят гораздо сложнее. Для тех, кто не знает русского языка и вынужден читать нашу поэзию в переводах, Пушкин оказывается всего лишь одним из подражателей или в лучшем случае продолжателей поэзии Байрона, только со своей национальной окраской.
В то же время Некрасов является создателем двух грандиозных самобытных эпических произведений – поэм «Мороз, Красный нос» и «Кому на Руси жить хорошо». Он стоит в одном ряду с Гомером, Камоэнсом, Фирдоуси, с тем же Байроном и автором «Слова о полку Игореве»…
Другими словами, Первым Поэтом русского народа для русских всегда остается Пушкин, а для многих из тех, кто не знает русского языка, – Некрасов.
Конечно, по таким вопросам не спорят и такая постановка вопроса неправомерна. Не сомневаюсь, что многие примут эти строки в штыки. Однако написаны они не для эпатажа, а для простой констатации факта и еще по той причине, что стопятидесятилетнее использование творчества Николая Алексеевича в конъюнктурных политических целях замылило глаз нашему читателю и зачастую не позволяет ему достойным образом понять и почувствовать поэзию всемирного гения.
Человек увлекающийся и страстный, поручик егерского полка Алексей Сергеевич Некрасов (1788-1862) очень нравился женщинам. Его полюбила Александра Андреевна Закревская (ум. 1841), варшавянка, дочь богатого посессионера Херсонской губернии. Родители не соглашались выдать дочь за небогатого, мало-образованного армейского офицера. Брак состоялся без их согласия и оказался несчастливым. В зрелом возрасте Николай Алексеевич не раз говорил о страданиях матери, ставшей жертвой грубой и развратной среды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
